Посмертная судебно-психологическая экспертиза как средство доказывания в гражданском судопроизводстве

(Желтов В. М.) («Юридическая психология», 2011, N 3)

ПОСМЕРТНАЯ СУДЕБНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА КАК СРЕДСТВО ДОКАЗЫВАНИЯ В ГРАЖДАНСКОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

——————————— Zheltov V. M. Postmortal judicial-psychology expert evaluation as a means of proving in civil judicial proceeding.

Желтов Василий Михайлович, преподаватель кафедры гражданского процесса юридического факультета СпбГУ.

В статье на основе изучения гражданских дел рассматриваются особенности назначения и производства посмертной судебно-психологической экспертизы; исследуется специфика составления экспертного заключения.

Ключевые слова: посмертная судебно-психологическая экспертиза, заключение эксперта-психолога, психологический анализ материалов гражданского дела.

On the basis of study of civil cases the author considers the peculiarities of assignment and proceeding of postmortal judicial-psychology expert evaluation; studies specifics of preparation of expert opinion.

Key words: postmortal judicial-psychology expert evaluation, opinion of expert-psychologist, psychological analysis of materials of civil case.

Динамика социальных изменений и становление гражданского общества неразрывно связаны с ростом обращений различных категорий населения в судебные инстанции. Об этом свидетельствует более чем двукратный рост обращений, среди которых особое место занимают дела по оспариванию сделок (завещание, купля-продажа, дарение и т. п.), совершенных лицами пожилого и старческого возраста. Во всех подобных случаях судебному исследованию подлежит состояние субъекта, в отношении которого требуется собрать необходимые доказательства способности или неспособности понимать значение своих действий и руководить ими . В подавляющем большинстве ситуаций по гражданским делам указанной категории необходимо применение специальных знаний в форме экспертизы. ——————————— Баранская Л. Т., Шмакова Т. В. Психологическая оценка сделкоспособности лиц пожилого и старческого возраста при проведении посмертной экспертизы // Актуальное состояние и перспективы развития судебной психологии в Российской Федерации: Мат-лы Всерос. науч.-практ. конф. с междунар. участием (Калуга, 26 — 29 мая 2010 г.). Калуга: Изд-во КГПУ им. К. Э. Циолковского, 2010. С. 56 — 61.

При проведении экспертизы необходимо учитывать факт высокого удельного веса органических психических расстройств у лиц пожилого возраста как феномена патологического старения. Данное обстоятельство существенно осложняется при проведении посмертной экспертизы, когда смерть наступила в результате естественных причин (старость, хроническое или неизлечимое заболевание). Некоторые ученые считают, что понятие «такое состояние» (ст. 177 ГК РФ), в котором находился гражданин в момент совершения сделки и не был способен понимать свои действия или руководить ими, нуждается не только в нозологической, клинико-психиатрической, но и в психологической оценке, учитывающей мотивационные, интеллектуальные, волевые компоненты. Именно поэтому во многих случаях по гражданским делам целесообразно проведение комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы . ——————————— Дмитриева Т. Б., Ткаченко А. А., Харитонова Н. К. Судебная психиатрия. М., 2009. С. 56 — 60.

Экспертная практика настоящего времени свидетельствует о росте (пусть незначительном) посмертных судебно-психологических экспертиз (далее — СПЭ) по гражданским делам. Как свидетельствуют исследования Л. Т. Баранской и Т. В. Шмаковой, «несмотря на то что использование психологических познаний способно повысить надежность, достоверность и информативность экспертных психиатрических выводов, особенно при необходимости ретроспективного анализа юридически значимой ситуации (например, в случае смерти наследодателя), вопрос об использовании психологического исследования в качестве параклинического метода сбора доказательств решается каждый раз индивидуально, но не судом, а психиатром-экспертом» . Однако у психиатров нет обязанности привлекать психологов для решения экспертных вопросов, и следовательно, они могут делать это только в тех случаях, когда это представляется им целесообразным и необходимым. В итоге утрачивается возможность психологической оценки поведения, которая связывается не только с болезненными расстройствами психики, как это принято в судебной психиатрии, но и с некоторыми психологическими особенностями здоровых людей, сохранными формами психической деятельности. ——————————— Баранская Л. Т., Шмакова Т. В. Указ. соч. С. 57.

Посмертная СПЭ по гражданским делам назначается судом в тех случаях, когда лица, совершившие тот или иной оспариваемый акт, являются умершими и у суда возникают вопросы, требующие для своего выяснения психологических знаний, а не психиатрических (уже проведена психиатрическая экспертиза, но у суда остались сомнения в психическом состоянии лица на момент составления оспариваемого акта). Предметом посмертной СПЭ в гражданском процессе является оценка психологического состояния умершего лица, не страдающего психическим заболеванием, при совершении того или иного юридически значимого действия и его способности понимать значение своих действий и руководить ими. Следует отметить, что до последнего времени в отношении таких оспариваемых гражданских актов назначалась только судебно-психиатрическая экспертиза или комплексная психолого-психиатрическая, так как у суда обычно возникали сомнения в психической полноценности завещателя или другого лица. Анализ 70 материалов гражданских дел, по которым назначалась данная экспертиза, позволяет нам утверждать, что на принятие умершим лицом того или иного решения влияние могут оказывать: во-первых, психологические особенности личности, ее эмоциональное состояние в момент действия, характер воздействовавшего на личность раздражителя (воздействие ситуации на принятие решения); во-вторых, особенности течения психических процессов данной личности, обусловленные психологическими законами и закономерностями, деформация которых не обязательно связана с патологий психики и далеко не всегда является следствием психопатологических изменений; в-третьих, различные психологические причины (страх смерти, одиночества, стресс и т. д.), в том числе особые психические состояния в момент совершения юридически значимого действия. Таким образом, существует много состояний, которые не являются болезненными и могут быть описаны с помощью психологических категорий, а не психиатрического исследования. Проведенный анализ результатов исследований по гражданским делам, по которым назначалась СПЭ, позволяет выделить следующие поводы ее назначения: выводы судебно-психиатрической экспертизы противоречили собранным доказательствам по гражданскому делу — 45,5% случаев; необходимость определения содержания и иерархии основных мотивационных линий личности при переписывании завещания — 1,8% случаев; предположения о психическом насилии или психологическом воздействии при составлении того или иного правового акта — 1,4% случаев; наличие сведений о некоторых индивидуально-психологических особенностях личности (психофизические и сенсорные особенности личности, особенности познавательной сферы истца или ответчика и специфика их функционирования в данной ситуации действия) — 24,4% случаев; наличие информации о психологических факторах, могущих повлиять на волеизъявление участников сделки, — 12,5% случаев; медицинские заболевания (истца или ответчика) — 12,5% случаев; принципиальные противоречия объяснений одной стороны объяснениям другой стороны по поводу характера, содержания и иных существенных элементов сделки (когда такие противоречия не устранялись при помощи традиционных средств доказывания) — 4,8% случаев; физическая немощь (нотариус удостоверял правовой акт у постели больного) — 2,2% случаев. Наиболее часто обжалованию подлежат такие правовые акты, как составление завещания в пользу тех или иных лиц, оформление дарственной, договора пожизненного содержания с иждивением, купля-продажа жилой площади. Процедура назначения такой экспертизы проводится в соответствии с положениями Гражданского и Гражданского процессуального кодексов. Причем в ГК РФ отсутствует понятие завещательной дееспособности, поэтому оценка психического состояния завещателя проводится применительно к положениям ст. 177 ГК РФ как односторонняя сделка. Принципиальным отличием посмертных судебно-психологических экспертиз, обусловливающих их особую сложность, является необходимость вынесения экспертного заключения лишь на основании изучения материалов гражданского дела и различных материалов, характеризующих личность умершего, без его личного обследования. Вместе с тем подходы к диагностике при очной и при посмертной экспертизах идентичны. Они слагаются, во-первых, из сбора информации об умершем человеке (характеристик, показаний свидетелей и т. д.); во-вторых, из анализа актов экспертиз, имеющихся в гражданском деле (психиатрической, наркологической, медицинской); в-третьих, из изучения медицинской документации из психиатрических, соматических и невралгических стационаров (если таковые имеются); в-четвертых, из анализа ситуации заключения гражданского акта и состояния умершего лица в этой ситуации по показаниям свидетелей, нотариуса. Таким образом, в распоряжение эксперта-психолога предоставляется лишь ограниченный объем информации, предоставленные материалы зачастую недостаточно информативны и противоречивы, что не может быть устранено повторными судебными заседаниями. Противоречия в показаниях подэкспертных, свидетелей сторон — одна из наиболее часто встречающихся трудностей, с которыми приходится иметь дело эксперту-психологу при психологическом анализе материалов гражданского дела. Нередко эксперты-психологи просто не принимают во внимание противоречивые показания, не анализируют содержащуюся в них информацию, тем самым исключая сведения (возможно, очень ценные), которые заключаются в показаниях свидетелей, действительно располагающих объективными данными по гражданскому делу. Природа этих противоречий различна. Посмертные СПЭ традиционно относятся к наиболее сложным видам экспертиз в гражданском процессе. Предметом таких экспертиз является ретроспективная оценка состояния лица на период совершения им различных правовых актов. При этом в данный период на состояние лица могут влиять факторы различного характера: социально-психологические, психогенные, сомогенные, психиатрические и т. д. Особая сложность подобных экспертиз связана с невозможностью обследования лица, заключившего сделку. Анализ экспертной практики в области производства посмертных судебно-психологических экспертиз позволяет выделить следующие группы источников необходимой информации для дачи экспертного заключения: 1-я группа источников — медицинская документация из психиатрических, наркологических и соматических стационаров, в особенности в период, непосредственно предшествующий юридически-правовому акту, заключения судебно-медицинских и судебно-психиатрических экспертиз. К этой группе можно также отнести показания врачей различного профиля, наблюдавших умершего. Сведения об особенностях протекания заболевания бывают очень важны для установления психологического состояния; 2-я группа источников — характеристики личности, полученные из официальных запросов (с места трудовой деятельности, с места жительства, по возможности с места учебы); 3-я группа источников информации — показания свидетелей. Показания свидетелей должны характеризовать, во-первых, индивидуально-психологические особенности умершего (эти свойства личности определяются отношением субъекта к различным явлениям окружающей действительности, например отношение испытуемого к окружающим людям, родственникам, с кем поддерживает знакомство, разборчивость в установлении межличностных контактов, эмоциональные реакции на неприятности в семье, на работе, эмоциональное реагирование, отношение к себе, к здоровью, к жизненным планам и т. д.); во-вторых, особенности ситуации, имеющей значение для заключения правового акта (сделки, дарственной, завещания и т. д.), факторы, которые могли повлиять на развитие этой ситуации, длительность нахождения лица в той или иной ситуации; в-третьих, эмоциональное состояние лица до момента юридически значимого события, в момент его и после него; в-четвертых, показания нотариуса о психологическом состоянии лица, его поведении в момент подписания юридического документа. Следует обратить внимание, что нотариус — это тот человек, который имеет непосредственную возможность оценить свободу волеизъявления лица, особенности его поведения. Вместе с тем при допросах в судах ответы нотариусов заключаются обычно в следующих фразах: «Странностей в поведении замечено не было», «Был в нормальном состоянии» и т. д. Обратим внимание на то, что большую часть информации приходится собирать в процессе судопроизводства, поскольку в отличие от уголовного процесса стадия предварительного расследования отсутствует, что может в определенной мере затруднить получение сведений. Указанные материалы должны быть собраны в порядке досудебной подготовки и в процессе судебных заседаний представлены в распоряжение экспертов. Часто информация, содержащаяся в материалах гражданского дела, противоречива (о чем мы писали выше), несмотря на то что в судебных заседаниях собраны сведения, полученные из всех групп источников информации, при этом необходимо тщательное сопоставление всех данных. Анализ посмертных заключений экспертов-психологов и экспертов-психиатров свидетельствует о том, что их выводы зачастую не совпадают. Следует отметить, что эксперты-психологи на данный момент испытывают большие трудности в производстве посмертных СПЭ. Это объясняется следующими причинами: отсутствием достаточной практики в производстве посмертных экспертиз; сложностью в разработке экспертных технологий по данному виду экспертиз; отсутствием специальных исследований о возможных психологических состояниях лиц в предстарческом (пожилом) и старческом возрасте, а также состоянии тяжелой болезни при подписании правовых актов. Анализ экспертной практики свидетельствует об актуальности развития таких направлений посмертных СПЭ, как: — посмертная СПЭ состояний лиц при составлении завещания, оформлении дарственной, купли-продажи жилой площади, заключении или расторжении договора о приватизации жилого помещения; — посмертная СПЭ способности по своему психическому состоянию в полной мере осознавать фактическое содержание своих действий и руководить ими при составлении завещания, оформлении дарственной, купли-продажи жилой площади и т. д.; — посмертная СПЭ психологического воздействия или психического насилия в отношении лица, совершающего то или иное юридически значимое действие.

Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 05.07.2016 N 18-КГ16-26

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

от 5 июля 2016 г. N 18-КГ16-26

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего Кликушина А.А.

судей Назаренко Т.Н. и Рыженкова А.М.

рассмотрела в открытом судебном заседании дело по иску Кисса Э.Р. к Зозуле С.В. о признании завещания недействительным

по кассационной жалобе Кисса Э.Р. на решение Центрального районного суда г. Сочи Краснодарского края от 24 апреля 2015 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Краснодарского краевого суда от 9 июля 2015 г.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Кликушина А.А., Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации

Кисс Э.Р. обратился в суд с иском к Зозуле С.В. о признании завещания недействительным. В обоснование требований истец указал, что 9 сентября 2014 г. его матерью Кисс А.А. было оформлено завещание на принадлежащую ей квартиру по адресу: , на имя Зозули С.В. 19 сентября 2014 г. Кисс А.А. умерла. По мнению истца, в силу имеющегося у Кисс А.А. онкологического заболевания и принимаемых ею сильнодействующих обезболивающих лекарств, на момент составления завещания она не могла понимать значение своих действий и руководить ими. Кроме того, истец указывает на то, что подпись в завещании от 9 сентября 2014 г. выполнена не Кисс А.А., а иным лицом.

Решением Центрального районного суда г. Сочи Краснодарского края от 24 апреля 2015 г. в удовлетворении иска отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Краснодарского краевого суда от 9 июля 2015 г. решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

В кассационной жалобе Кисса Э.Ф. ставится вопрос об отмене указанных судебных постановлений, как незаконных.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации Кликушина А.А. от 23 мая 2016 г. кассационная жалоба с делом передана для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.

В судебное заседание Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации стороны, извещенные о времени месте рассмотрения дела в суде кассационной инстанции, не явились. Ходатайств о рассмотрении дела в их отсутствие не поступало. На основании статьи 385 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся сторон.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в жалобе, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит, что имеются основания для отмены состоявшихся по делу судебных постановлений.

В соответствии со статьей 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального или процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Смотрите так же:  Отчетность страховых брокеров 2020. Отчетность страховых брокеров 2020

При вынесении оспариваемых судебных постановлений такие нарушения норм процессуального права были допущены судами обеих инстанций.

Как установлено судом и следует из материалов дела, 19 сентября 2014 г. умерла мать истца Кисс А.А. (т. 1, л.д. 12).

После ее смерти открылось наследство, состоящее из однокомнатной квартиры, находящейся по адресу: , принадлежащей наследодателю на основании договора купли-продажи от 3 июня 1999 г. (т. 1, л.д. 14 — 15).

9 сентября 2014 г. Кисс А.А. оформила завещание на принадлежащую ей квартиру по указанному выше адресу на имя Зозули С.В. Завещание удостоверено нотариусом Сочинского нотариального округа Владимировым В.В. (л.д. 126).

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении требований Кисс Э.Р., суд первой инстанции исходил из отсутствия доказательств того, что на момент составления завещания 9 сентября 2014 г. Кисс А.А. находилась в таком состоянии, при котором не могла понимать значения своих действий и руководить ими.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводом суда первой инстанции, дополнительно указав, что оснований для назначения в суде первой инстанции дополнительной и повторной психолого-психиатрической экспертизы не имелось, поскольку заключение экспертизы является ясным и обоснованным.

Между тем, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит, что судебные постановления приняты с нарушением норм процессуального права и согласиться с ними нельзя по следующим основаниям.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания.

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 1131 этого же Кодекса при нарушении положений данного Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Как разъяснено в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. N 9 «О судебной практике по делам о наследовании», сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 Гражданского кодекса Российской Федерации) и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

По смыслу вышеуказанных норм и разъяснений Пленума неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом на случай смерти отсутствует.

Таким образом, юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими установлению по данному делу, являлись наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня, а также установление подлинности подписи Кисс А.А. в завещании.

Обращаясь в суд с иском, Кисс Э.Р. оспаривал завещание, составленного его матерью в пользу ответчика, который является посторонним лицом, ссылаясь на неспособность Кисс А.А. понимать значение своих действий в юридически значимый период в силу имеющегося у нее заболевания, а также на выполнение подписи в завещании не Кисс А.А., а иным лицом.

Определением Центрального районного суда г. Сочи Краснодарского от 12 февраля 2015 г. по ходатайству истца по делу назначена первичная посмертная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой было поручено экспертному отделу «Специализированной клинической психиатрической больнице N » Департамента здравоохранения Краснодарского края (л.д. 164).

Согласно заключению первичной посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы от 18 марта 2015 г. N 33 не представилось возможным определить, могла ли Кисс А.А. в момент составления завещания 9 сентября 2014 г. понимать значение своих действий и руководить ими в связи с отсутствием в медицинской документации описания психического состояния здоровья Кисс А.А., а также в связи с отсутствием показаний свидетелей (л.д. 170).

В соответствии со статьей 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случаях недостаточной ясности или неполноты заключения эксперта суд может назначить дополнительную экспертизу, поручив ее проведение тому же или другому эксперту (часть 1).

В связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам (часть 2 данной статьи).

Приведенные положения закона подлежат применению и в том случае, когда недостаточная ясность и недостаточная полнота заключения эксперта обусловлены недостаточностью представленных на данное исследование материалов, а сомнения в правильности и обоснованности заключения вызваны объективным несоответствием выводов эксперта обстоятельствам дела.

Согласно части 1 статьи 57 указанного кодекса доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле. Суд вправе предложить им представить дополнительные доказательства. В случае, если представление необходимых доказательств для этих лиц затруднительно, суд по их ходатайству оказывает содействие в собирании и истребовании доказательств.

В соответствии с частью 2 статьи 12 этого же кодекса суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, оказывает лицам, участвующим в деле, содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел.

Из материалов дела следует, что Киссом Э.Р. в суде первой инстанции заявлялось ходатайство о назначении дополнительной посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы (л.д. 188).

Кроме того, им неоднократно были заявлены ходатайства об истребовании амбулаторных медицинских карт Кисс А.А. из поликлинического отделения ГБУЗ «Онкологический диспансер N » и из МУЗ г. Сочи «Городская больница N » (т. 1, л.д. 151 — 153, л.д. 162, л.д. 177 — 178, л.д. 180, л.д. 251 — 252). Одновременно истцом было заявлено ходатайство о допросе в качестве свидетеля лечащего врача Кисс А.А., проводившую ее лечение в период с 15 августа 2014 г. по 3 сентября 2014 г. по месту жительства (т. 1 л.д. 154, л.д. 162, л.д. 177 — 178, л.д. 180).

Между тем в нарушение приведенных норм процессуального права при наличии неполноты посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, обусловленной недостаточностью представленных медицинских документов, а также в связи с отсутствием показаний свидетелей суд не оказал содействие в собирании доказательств, не создал условия для установления фактических обстоятельств, судебные инстанции отклонили ходатайство истца о проведении дополнительных и повторных экспертиз, вследствие чего действительные обстоятельства дела судом не установлены.

Кроме того, в качестве основания оспаривания завещания от 9 сентября 2014 года, составленного Кисс А.А. в пользу Зозули С.В., истец ссылался на то, что подпись в названном документе от имени Кисс А.А. выполнена не ею, а иным лицом.

В соответствии с частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Исходя из существа рассматриваемого спора, необходимости установления юридически значимых обстоятельств по делу, к которым относится установление подлинности подписи Кисс А.А. на завещании, принимая во внимание, что данный вопрос требует специальных познаний, которыми суд не обладает, необходимые сведения для правильного разрешения дела могли быть получены посредством проведения судебной экспертизы в соответствии со статьей 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Истец неоднократно заявлял ходатайства о назначении по делу почерковедческой экспертизы (т. 1, л.д. 193 — 194, л.д. 253), однако в удовлетворении данных ходатайств судами первой и апелляционной инстанций было немотивированно отказано.

Исходя из положений статей 67, 71, 195 — 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации выводы суда о фактах, имеющих юридическое значение для дела, не должны быть общими и абстрактными, они должны быть указаны в судебном постановлении убедительным образом, со ссылками на нормативные правовые акты и доказательства, отвечающие требованиям относимости и допустимости (статьи 59, 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). В противном случае нарушаются задачи и смысл судопроизводства, установленные статьей 2 названного кодекса.

Оценка доказательств и отражение ее результатов в судебном решении являются проявлениями дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, вытекающих из принципа самостоятельности судебной власти, что, однако, не предполагает возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом.

Эти требования закона судами первой и апелляционной инстанций выполнены не были.

По изложенным основаниям Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит, что допущенные судом первой и апелляционной инстанций нарушения норм процессуального права являются существенными, повлиявшими на исход дела, и без их устранения невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов заявителя, в связи с чем решение Центрального районного суда г. Сочи Краснодарского края от 24 апреля 2015 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Краснодарского краевого суда от 9 июля 2015 г. подлежат отмене, а дело — направлению на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении дела суду следует учесть изложенное и разрешить дело в зависимости от установленных обстоятельств и в соответствии с требованиями закона.

Руководствуясь статьями 387, 388, 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации

решение Центрального районного суда г. Сочи Краснодарского края от 24 апреля 2015 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Краснодарского краевого суда от 9 июля 2015 г. отменить, направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Посмертная экспертиза против закона «О нотариате»

Потеряв после решения суда квартиру, полученную по договору пожизненной ренты, содержатель пенсионерки решил вернуть ее стоимость у нотариуса, который заверял сделку. Женщину посмертно признали недееспособной, а перед проставлением печати на документах это проверено не было, говорил его представитель. Судью, однако, больше убедили аргументы ответчика.

28 марта 2009 года Борис Аносов и 81-летняя пенсионерка Людмила Любомудрова обратились к московскому нотариусу Рафику Микаэляну за удостоверением договора пожизненной ренты. Аносов обязался содержать пожизненно женщину, а после ее смерти получал в собственность квартиру на улице Тучковской. Через месяц он зарегистрировал право собственности на жилье. Полтора года Аносов добросовестно выполнял обязанности по договору, чем, как он считает, заработал право на владение квартирой стоимостью 10,18 млн руб. Однако одна из наследниц Любомудровой решила, что это не так, и обратилась в Дорогомиловский суд с иском о признании договора ренты недействительным (дело
№ 2-79/2012). 19 апреля 2012 года суд удовлетворил иск, поскольку прежнюю владелицу квартиры сочли недееспособной, дважды проведя для этого посмертную психиатрическую экспертизу в Московской ГКБ № 1 им. Алексеева. Попытка обжаловать заключение экспертов и приговор в Мосгорсуде также не дала результата.

Тогда Аносов обратился в Коптевский районный суд (дело № 2-2682/2014) с требованием взыскать с нотариуса стоимость потерянной им квартиры, полагая, что Микаэлян нарушил ст. 43 закона «О нотариате», ненадлежащим образом проверив личность хозяйки жилья. Также он считает, что солидарно с Микаэляном должна отвечать и компания «Согласие», которая является страховщиком ответственности нотариуса.

На заседании, которое состоялось вчера, судья Татьяна Родина поинтересовалась у представителя истца Николая Головки, поддерживает ли он исковые требования.

– Конечно, мы их поддерживаем, ваша честь! – начал свое эмоциональное выступление юрист. – Мой доверитель все свои обязанности по договору исполнял, как полагается, а его через три с половиной года лишили права на квартиру, дорогую московскую квартиру!

Головка рассказал, что ни на одно из заседаний в Дорогомиловском суде нотариус не явился, хотя и был оповещен должным образом. «То есть он был согласен с признанием своего акта незаконным, а значит, должен нести ответственность», – уверен представитель истца. У него к Микаэляну масса вопросов: каким образом была установлена дееспособность Любомудровой? Почему он не известил должным образом своих страховщиков о наступлении страхового случая – отмене заверенного им договора? «Изготовление противоречащего закону нотариального акта, в результате которого моему доверителю был нанесен миллионный ущерб, лежит на совести нотариуса», – считает Головка.

В ответ Глафира Самко, представляющая интересы нотариуса Микаэляна, подтвердила, что в марте 2009 года Любомудрова и Аносов действительно обратились к ее доверителю за удостоверением договора пожизненного содержания. По нему пенсионерка сохраняла право на пожизненное пользование жильем и ежемесячно получала 10 000 руб. от своего содержателя, он же после ее смерти становился владельцем квартиры.

До оформления договора, одновременно с проверкой документов, нотариус, как и положено, беседовал с заявителями, устанавливая их дееспособность. Юрист со стороны нотариуса уверяла, что, несмотря на возраст, Любомудрова рассуждала трезво и здраво, сообщила, что пенсии ей на жизнь не хватает, поэтому она и решила заключить договор, о последствиях которого осведомлена. Оценивая ответы пожилой женщины, нотариус никаких сомнений в ее дееспособности не испытывал. «А требовать медицинские документы для ее подтверждения законодательство не обязывает, – подчеркнула Самко. – Но даже если бы это произошло, ничего бы не изменилось, поскольку при жизни Любомудрова на учете у невропатолога или психиатра не состояла, что на допросе в судебном заседании подтвердил ее лечащий врач из поликлиники № 58».

Юрист страховой компании «Согласие» Евгений Власов с предъявленными требованиями также никак согласиться не мог. По его словам, на момент совершения сделки в 2009 году Микаэлян, как нотариус, пользовался услугами другого страховщика – компании «Информстрах», а в «Согласие» обратился только в 2012-м. «Страховой случай – это факт совершения нотариусом конкретных действий, в нашем случае – удостоверение сделки. Поэтому считать датой наступления страхового случая тот день, когда Дорогомиловский суд вынес решение, отменившее договор, нелогично», – считает Власов и приводит пример из схожей области страхования ответственности автовладельцев: виновность участника ДТП может быть установлена судом через несколько лет, однако платить должен тот страховщик, услугами которого водитель пользовался в день аварии. Кроме того, юрист напомнил, что квартиру Аносов не покупал и максимум, что он может требовать с нотариуса, – возмещение суммы, затраченной на содержание Любомудровой по договору ренты.

– Эксперты сочли, что Любомудрова на момент заключения договора не могла контролировать свои действия, а нотариус признал ее дееспособной. Как вы объясните это противоречие? – спросил Головка у Самко, едва дослушав возражения сторон.

Та ответила, что даже посмертная судебно-психиатрическая экспертиза признала пенсионерку недееспособной лишь после вторичного исследования медицинских документов. Нотариус не является экспертом, к тому же в одном из заключений говорится, что именно внешних признаков проявления психического расстройства не было.

В прениях представитель истца еще раз возмутился тем фактом, что Микаэлян, будучи признан третьей стороной по делу, в Дорогомиловский суд не ходил и не давал никаких объяснений относительно того, как он проверял дееспособность Любомудровой. «Либо лукавят эксперты, которые признали ее неадекватной и невменяемой, либо нотариус Любомудрову не видел и заверял договор ренты заочно», – предположил Головка. Недоумевает он еще и потому, что Микаэлян не сделал ни одной попытки защитить в суде заверенный им от имени государства договор, не обжаловал решение Дорогомиловского суда, признавшее его незаконным, а теперь отказывается. как думает представитель, отвечать за свои профессиональные действия, которыми нанес вред истцу.

Смотрите так же:  Заявление о возбуждении исполнительного производства (судебным приставам). Образец повторного заявления к судебным приставам

Самко еще раз повторила ранее озвученные доводы, а на предположение Головки о том, что нотариус заверял договор заочно, попросила не клеветать на ее доверителя, заявив, что с каждым из своих клиентов нотариус встречается и общается лично.

– А еще меня удивляет сумма, которую вы требуете, – добавила она. – По 10 000 руб. ежемесячно в течение полутора лет – это 180 000 руб., а никак не 11 млн руб.!

Несмотря на горячность, с которой представитель истца отстаивал его позицию, суд в удовлетворении исковых требований Аносову отказал.

Судебная практика судебная психиатрическая экспертиза посмертная

Об актуальных изменениях в КС узнаете, став участником программы, разработанной совместно с ЗАО «Сбербанк-АСТ». Слушателям, успешно освоившим программу выдаются удостоверения установленного образца.

В рамках круглого стола речь пойдет о Всероссийской диспансеризации взрослого населения и контроле за ее проведением; популяризации медосмотров и диспансеризации; всеобщей вакцинации и т.п.

Программа, разработана совместно с ЗАО «Сбербанк-АСТ». Слушателям, успешно освоившим программу, выдаются удостоверения установленного образца.

Обзор документа

Определение СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 11 ноября 2014 г. N 78-КГ14-26 Дело о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки, включении имущества в состав наследства, признании права собственности направлено на новое судебное рассмотрение поскольку, основывая выводы о частичном удовлетворении исковых требований, суд положил в основу решения заключение судебно-психиатрической экспертизы как исключительное доказательство, а фактически проигнорировал все другие имеющиеся в деле доказательства; и кроме заключения экспертов, не приведено никаких других доказательств и не указано, принимаются или отвергаются они судом, и по каким основаниям

председательствующего Горшкова В.В.,

судей Романовского С.В. и Киселёва А.П.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело

по иску Кареповой Ж.Н.

о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки, включении имущества в состав наследства, признании права собственности

по кассационной жалобе Георги Д.И.

на решение Куйбышевского районного суда Санкт-Петербурга от 13 июня 2013 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 17 сентября 2013 г.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Киселёва А.П., объяснения Георги Д.И. и её представителей Бартенева Д.Г. и Георги Н.Н., поддержавших доводы кассационной жалобы, Кареповой Ж.Н. и её представителя Гриднева К.В., возражавших против удовлетворения кассационной жалобы, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации установила:

Карепова Ж.Н. обратилась в суд с иском к Георги Д.И. о признании сделки недействительной, указывая, что она является дочерью Фещенко Т.М., которая была собственником квартиры, расположенной по адресу: г. . Фещенко Т.М. умерла 27 апреля 2012 г. В феврале 2012 года из сведений, полученных из Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Санкт-Петербургу, истцу стало известно о том, что собственником указанного жилого помещения на основании договора дарения, заключённого представителем Фещенко Т.М. по доверенности, является Георги Д.И. Полагает, что в момент составления доверенности с правом совершения действий по дарению спорной квартиры Фещенко Т.М. не могла понимать значение своих действий и руководить ими, в силу имеющихся заболеваний. С учётом уточнения исковых требований просила суд признать недействительными доверенность от 30 декабря 2004 г., договор дарения указанной выше квартиры от 19 января 2005 г., включить данную квартиру в состав наследственного имущества, открывшегося после смерти Фещенко Т.М., и признать за Кареповой Ж.Н. право собственности на эту квартиру в порядке наследования.

Решением Куйбышевского районного суда Санкт-Петербурга от 13 июня 2013 г., оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 17 сентября 2013 г., исковые требования Кареповой Ж.Н. удовлетворены частично.

В кассационной жалобе Георги Д.И. ставится вопрос о её передаче с делом для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации для отмены состоявшихся по делу судебных постановлений.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 9 октября 2014 г. кассационная жалоба Георги Д.И. с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит обжалуемые судебные постановления подлежащими отмене.

Согласно статье 387 ГПК Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального или процессуального права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

В соответствии со статьёй 177 Гражданского кодекса РФ сделка, совершённая гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом, собственником квартиры, расположенной по адресу: г. . являлась Фещенко Т.М. (т. 1, л.д. 169).

13 декабря 2004 г. Фещенко Т.М. была выдана доверенность на имя Георги Н.Н. с правом совершения действий по дарению указанной квартиры Георги Д.И. (т. 1, л.д. 167).

19 января 2005 г. между Фещенко Т.М., в лице представителя Георги Н.Н., действующей на основании доверенности, и Георги Д.И. был составлен договор дарения спорной квартиры (т. 1, л.д. 163).

27 апреля 2012 г. Фещенко Т.М. умерла (т. 1, л.д. 122).

Разрешая спор и частично удовлетворяя исковые требования Кареповой Ж.Н., суд первой инстанции, руководствуясь заключением посмертной судебно-психиатрической экспертизы, указал, что Фещенко Т.М. в силу имеющихся у неё заболеваний на момент составления доверенности от 30 декабря 2004 г. не могла понимать значения своих действий и руководить ими. Доказательств, свидетельствующих о недостоверности проведённой экспертизы либо ставящих под сомнение её выводы, суду не представлено.

С выводами суда первой инстанции согласился и суд апелляционной инстанции.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит, что с вынесенными судебными постановлениями согласиться нельзя по следующим основаниям.

В соответствии со статьёй 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение суда должно быть законным и обоснованным.

Согласно пункту 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении» решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (часть 1 статьи 1, часть 3 статьи 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 3 данного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59-61, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Как предусмотрено статьёй 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда.

В соответствии со статьёй 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу. Проведение экспертизы может быть поручено судебно-экспертному учреждению, конкретному эксперту или нескольким экспертам.

Стороны, другие лица, участвующие в деле, имеют право просить суд назначить проведение экспертизы в конкретном судебно-экспертном учреждении или поручить её конкретному эксперту; заявлять отвод эксперту; формулировать вопросы для эксперта; знакомиться с определением суда о назначении экспертизы и со сформулированными в нём вопросами; знакомиться с заключением эксперта; ходатайствовать перед судом о назначении повторной, дополнительной, комплексной или комиссионной экспертизы.

В соответствии с частью 1 статьи 18 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации эксперт или специалист не может участвовать в рассмотрении дела, если он находился, либо находится в служебной или иной зависимости от кого-либо из лиц, участвующих в деле, их представителей.

По смыслу указанных выше норм процессуального права, суд обязан выслушать мнение лиц, участвующих в деле о поручении производства экспертизы конкретному эксперту или экспертному учреждению, однако не связан этим мнением, поскольку это необходимо для выполнения требований закона о независимости эксперта, соблюдения принципа равноправия сторон и решения задач гражданского судопроизводства. Вместе с тем, сторонам должно быть гарантировано право заявлять отводы эксперту и формулировать вопросы для эксперта.

Как видно из материалов дела, определением Куйбышевского районного суда г. Санкт-Петербурга от 15 марта 2013 г. по ходатайству истца назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза в отношении Фещенко Т.М. для разрешения вопросов, касающихся её психического состояния в момент составления доверенности от 30 декабря 2004 г.

Определением суда от 15 марта 2013 г. производство экспертизы поручено экспертам ООО «Бюро экспертиз и консультаций № 1» (т. 1, л.д. 253 — 255), заключение которых положено в основу решения суда.

Сертификат компетентности судебно-экспертной организации ООО «Бюро экспертиз и консультаций № 1» выдан автономной некоммерческой организацией «Лига Независимых Судебных Экспертов», председателем правления которой является один из представителей истца по настоящему делу — Кайданов А.О.

Как следует из протокола судебного заседания от 15 марта 2013 г., вопрос о возможности проведения экспертизы в данном учреждении на обсуждение сторон не ставился, в связи с чем они были лишены возможности высказать своё мнение по поводу данного экспертного учреждения и заявить отводы экспертам, что является существенным нарушением норм процессуального права.

В соответствии с частью 1 статьи 80 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в определении о назначении экспертизы суд указывает в том числе наименование экспертизы; факты, для подтверждения или опровержения которых назначается экспертиза; вопросы, поставленные перед экспертом; фамилию, имя и отчество эксперта либо наименование экспертного учреждения, которому поручается проведение экспертизы; представленные эксперту материалы и документы для сравнительного исследования; особые условия обращения с ними при исследовании, если они необходимы; наименование стороны, которая производит оплату экспертизы.

Согласно статье 82 данного Кодекса комплексная экспертиза назначается судом, если установление обстоятельств по делу требует одновременного проведения исследований с использованием различных областей знания или с использованием различных научных направлений в пределах одной области знания. Комплексная экспертиза поручается нескольким экспертам. По результатам проведённых исследований эксперты формулируют общий вывод об обстоятельствах и излагают его в заключении, которое подписывается всеми экспертами. Эксперты, которые не участвовали в формулировании общего вывода или не согласны с ним, подписывают только свою исследовательскую часть заключения.

В силу абзаца второго части 1 статьи 85 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если поставленные вопросы выходят за пределы специальных знаний эксперта либо материалы и документы непригодны или недостаточны для проведения исследований и дачи заключения, эксперт обязан направить в суд, назначивший экспертизу, мотивированное сообщение в письменной форме о невозможности дать заключение.

В соответствии с частью 2 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта должно содержать подробное описание проведённого исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы. В случае, если эксперт при проведении экспертизы установит имеющие значение для рассмотрения и разрешения дела обстоятельства, по поводу которых ему не были поставлены вопросы, он вправе включить выводы об этих обстоятельствах в своё заключение.

Таким образом, экспертом или экспертным учреждением должна быть произведена экспертиза, назначенная определением суда по поставленным судом вопросам, при этом в заключении эксперта могут быть указаны установленные им обстоятельства, по поводу которых судом не были поставлены вопросы, однако самостоятельно изменять вид экспертизы, предмет экспертного исследования, круг подлежащих разрешению вопросов эксперт или экспертное учреждение не вправе.

Как следует из определения суда от 15 марта 2013 г., по делу была назначена судебно-психиатрическая экспертиза, однако впоследствии судьёй единолично без проведения судебного заседания разрешено привлечение к производству экспертизы эксперта-психолога, что является изменением назначенного судом вида экспертизы — судебно-психиатрической на комплексную судебную психолого-психиатрическую экспертизу. Экспертами, как следует из заключения экспертизы, были самостоятельно изменены вопросы, по которым проводилось исследование.

В удовлетворении ходатайства ответчика о производстве повторной экспертизы судом отказано, а заключение экспертов положено в основу решения о частичном удовлетворении иска.

При таких обстоятельствах Судебная коллегия находит, что производство экспертизы по данному делу проведено с существенным нарушением норм процессуального права и в силу части 2 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не могло быть положено в основу решения суда.

В соответствии с частями 1, 4 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.

Согласно части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 данного Кодекса, то есть во взаимной связи и совокупности с другими доказательствами по делу.

Основывая выводы о частичном удовлетворении исковых требований Кареповой Ж.Н., суд положил в основу своего решения заключение судебно-психиатрической экспертизы как исключительное доказательство, а фактически проигнорировал все другие имеющиеся в деле доказательства. В нарушение положений статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в решении суда, кроме заключения экспертов, не приведено никаких других доказательств и не указано, принимаются или отвергаются они судом и по каким основаниям.

Смотрите так же:  Детские пособия в Иваново и Ивановской области. Детские пособия в г иваново

Судебная коллегия находит, что допущенные судом первой инстанции и не устраненные судом апелляционной инстанции вышеуказанные нарушения норм процессуального права являются существенными, повлиявшими на исход дела, без их устранения невозможны восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов Георги Д.И., в связи с чем обжалуемые судебные постановления подлежат отмене, а дело — направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Руководствуясь статьями 387, 388, 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации определила:

решение Куйбышевского районного суда Санкт-Петербурга от 13 июня 2013 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 17 сентября 2013 г. отменить, дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Председательствующий Горшков В.В.
Судьи Романовский С.В.
Киселёв А.П.

Обзор документа

ГПК РФ закрепляет правила, касающиеся проведения экспертизы.

Относительно применения этих правил СК по гражданским делам ВС РФ разъяснила следующее.

В силу ГПК РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих спецзнаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Проведение экспертизы может быть поручено судебно-экспертному учреждению, конкретному или нескольким экспертам.

Стороны, другие лица, участвующие в деле, вправе просить суд в т. ч. назначить проведение экспертизы в конкретном судебно-экспертном учреждении или поручить ее конкретному эксперту.

По смыслу данных норм суд обязан выслушать мнение лиц, участвующих в деле, о поручении производства экспертизы конкретному эксперту или экспертному учреждению (однако не связан этим мнением).

Это необходимо для выполнения требований закона о независимости эксперта, соблюдения принципа равноправия сторон и решения задач гражданского судопроизводства.

Вместе с тем сторонам должно быть гарантировано право заявлять отводы эксперту и формулировать вопросы для него.

Если вопрос о возможности провести экспертизу в конкретном учреждении на обсуждение сторон не ставился (в связи с чем они лишены возможности высказать свое мнение по поводу данной экспертной организации и заявить отводы экспертам), то имеет место существенное нарушение норм процессуального права.

Кроме того, Коллегия пояснила, что экспертом или экспертным учреждением должна быть произведена экспертиза, назначенная определением по поставленным судом вопросам.

При этом в заключении эксперта могут быть указаны установленные им обстоятельства, по поводу которых судом не были поставлены вопросы.

Однако самостоятельно изменять вид экспертизы, предмет экспертного исследования, круг подлежащих разрешению вопросов эксперт или экспертное учреждение не вправе.

Посмертная экспертиза в вопросах недействительности завещания Текст научной статьи по специальности « Право»

Аннотация научной статьи по праву, автор научной работы — Марухно Василиса Михайловна

В статье рассматриваются нормы наследственного права , связанного с недеиствительностью завещаний .

Похожие темы научных работ по праву , автор научной работы — Марухно Василиса Михайловна

Текст научной работы на тему «Посмертная экспертиза в вопросах недействительности завещания»

?Марухно Василиса Михайловна

кандидат юридический наук, ассистент кафедры философии, психологии и педагогики Кубанского государственного медицинского университета

Посмертная экспертиза в вопросах недействительности завещания

В статье рассматриваются нормы наследственного права, связанного с недеиствительностью завещаний.

In article are considered rates of the hereditary right, connected with nonreality of the testaments.

Ключевые слова: экспертиза, завещание, судебная практика, нормы наследственного права. Key words: expert operation, testament, judicial practice, rates of the hereditary right.

Р находится в процессе построения цивилизованных рыночных отношений, правового государства, гражданского общества. Рыночные реформы потребовали коренного обновления всего гражданского законодательства, основанного, прежде всего, на отношениях частной собственности. Гражданин, будучи таким собственником, либо обладателем иных вещных, обязательственных или корпоративных прав, должен иметь гарантии свободного их осуществления, в том числе распоряжения. При жизни такое распоряжение осуществляется по открытому перечню договоров на основании принципа свободы договора. Практически все современные правопорядки позволяют гражданину также распорядиться своим имуществом в широком смысле слова и на случай смерти. В России, как и во многих зарубежных государствах, средством такого распоряжения служит завещание, в отношении которого, действует принцип свободы завещания.

Последний этап формирования отвечающего таким требованиям наследственного права как подотрасли гражданского права ознаменован принятием 26 ноября 2001 г. Части третьей Гражданского кодекса РФ, введенной в действие с 1 марта 2002 г., включающей Раздел V «Наследственное право».

Достаточно детальное правовое регулирование, установление государственного

в лице органов нотариата контроля за составлением завещаний и их удостоверение, тем не менее, не гарантируют абсолютную действительность таких сделок. Нередко граждане не обращаются к институту завещания, зная от знакомых, из средств массовой информации о частых случаях оспаривания и признания завещаний недействительными. Нельзя сказать о широкой распространённости такой категории споров, но они встречаются. При рассмотрении дел такой категории должен быть учтён целый ряд факторов, вытекающих из особой правовой природы завещаний, их толкование должно быть подчинено особым требованиям, многие основания и правовые последствия недействительности сделок к завещаниям не могут быть применены, так как это противоречит их сути. Соответственно, первые годы применения новых норм наследственного права потребовали комплексного исследования проблем, связанных с недействительностью завещаний.

Особую актуальность данные вопросы обрели в связи с включением в гл. 62 ГК РФ ряда норм о недействительности завещаний.

Чаще всего в судебной практике завещания признаются недействительными вследствие невозможности завещателя понимать значение своих действий и руководить ими (ст. 177 ГК РФ). При этом практически всегда проводится посмертная судебно-психиатрическая или иная необходимая экспертиза.[1, с.8]. Но назначение судом экспертизы проводится лишь в случаях, когда истцом представлены доказательства

возможности наличия порока воли при совершении завещания. Следует признать, что «слепо» следовать лишь заключению эксперта не следует, так как необходимо дать оценку всем собранным по делу доказательствам.

Например, рассматривая спор в части признания недействительным завещания, выданного Е. на имя К. и Б., суд первой инстанции пришел к выводу о том, что Е. в момент составления завещания 10.07.2000 г. не могла понимать значение своих действий и руководить ими. При этом суд свой вывод сделал на основе заключения посмертной судебно-психиатрической экспертизы от 31.08.2006 г. и пояснений эксперта, данных в судебном заседании первой инстанции.

Согласно заключению экспертизы, с высокой степенью вероятности можно сделать вывод о том, что Е. во время удостоверения завещания не могла понимать значение своих действий и руководить ими. Вывод экспертов сделан на основании анализа предоставленных документов, из которых эксперты сделали заключение о психическом расстройстве Е.: органическое эмоциональное лабильное расстройство личности смешанного генеза (травматического, сосудистого). Симптоматика его связана с перенесенной в 1978 г. черепно-мозговой травмой и усилением ее последствий наряду с появлением эмоциональной лабильности (слезливости) на фоне распространенного атеросклероза и прогрессирующих сосудистых заболеваний (ишемическая болезнь сердца, гипертоническая болезнь, атеросклеротический кардиосклероз). При составлении завещания определялась совокупность неблагоприятных социально-психологических, соматогенных, психогенных и психопатологических факторов, а именно: нарастающая органная недостаточность при обследовании 27.07.2000 г. (признаки печеночной и сердечно-сосудистой недостаточности), беспомощность, нуждаемость в постороннем уходе (неоднократно с 1998 г. оформляется обслуживание социальными работниками), утрата близкого человека (убийство матери), зависимость от случайных людей (поселяет к себе постороннего человека), страх за свою жизнь, одиночество, депрессия.

С учетом данных судебно-психиатрической экспертизы о клинической картине имевшихся нарушений состояния психического здоровья Е. можно прийти к выводу о том, что в момент составления прежнего завещания 13.06.2000 г. в пользу А., которая являлась посторонним для нее человеком и поселилась к ней в спорный дом, а также с высокой степенью вероятности во время

удостоверения завещания 13.06.2000 г. Е. не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Н о э к с п е р т и з о й в ос новн ом от р а же н а медицинская сторона дела и заключение экспертизы носит вероятностный характер, конкретного ответа на вопрос о том, могла ли Е. в силу своего психического состояния понимать значение своих действий и руководить ими, не дано. Поэтому в силу ч. 1 ст. 67 и ч. 3 ст. 86 ГПК РФ суд должен был разрешить спор в совокупности с другими доказательствами, имеющимися в материалах дела, которым суд не дал оценки в своем решении.

Свидетельскими показаниями Л., социальных работников, осуществлявших уход за Е., не подтверждается, что при жизни Е. была неадекватна, имелись какие-либо психопатологические нарушения.

Дееспособность Е. в момент составления завещаний 13.06.2000 г. и 10.07.2000 г. определялась и нотариусами, оформлявшими завещания. На основе этих доказательств и обстоятельств дела, при которых были составлены оба завещания, нельзя сделать вывод о том, что Е. не могла понимать значение своих действий и руководить ими, в том числе и при составлении завещания в пользу Б. и К. 10.07.2000 г.

Решение суда о недействительности завещания, составленного Е. в пользу Б. и К. 10.07.2000 г., отменено [2].

В другом примере экспертиза проводилась неоднократно, в основном заключении экспертов выявлена масса противоречий, которые не были устранены при проведении повторной экспертизы. В частности, Е., Е.Л. — наследники по закону к имуществу умершей 16 января 2006 г. С., которая приходилась им неполнородной сестрой, обратились в суд с иском к М., нотариусу Б. о признании завещания недействительным и признании права собственности.

Обратившись в нотариальную контору с заявлением о принятии наследства истицы узнали о том, что 14 января 2006 г. С. составила завещание в пользу ответчика М., которое удостоверено нотариусом Б., открывшим впоследствии наследственное дело. На момент составления завещания С. находилась в реанимационном отделении клинической больницы № 52 в крайне тяжелом состоянии и не могла, по мнению истцов, понимать значение своих действий и руководить ими. Кроме того, в нарушение ч. 3 ст. 1118 ГК РФ завещание было подписано не самой С., а другим лицом.

Решением суда в удовлетворении исковых требований отказано. Затем указанное решение

было отменено судом кассационной инстанции и передано на новое рассмотрение, в результате которого исковые требования в части признания завещания недействительным и признания права собственности на две квартиры удовлетворены. В иске к нотариусу Б. отказано. Суд пришел к выводу о том, что завещание С., удостоверенное нотариусом г. Москвы Б., в пользу М. является недействительным, поскольку С. не обладала в момент совершения завещания дееспособностью в полном объеме. Исходя из этого, суд признал право собственности Е. в порядке наследования по закону на имущество умершей С.

С. все имущество завещала М., 20 октября 1983 г. рождения. Завещание записано со слов С. нотариусом Б., до подписания завещания полностью ей оглашено нотариусом в связи с тем, что не могло быть прочитано лично ввиду состояния здоровья. По личной просьбе С. в присутствии нотариуса в завещании расписался Н., 2 февраля 1980 г. рождения.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила состоявшиеся по делу судебные акты, так как в деле отсутствует достоверное заключение эксперта. Судом назначалась комплексная посмертная психолого-психиатрическая и медицинская экспертиза в отношении С. для разрешения вопросов, касающихся её состояния в момент составления завещания. Согласно заключению комиссии экспертов психиатрической клинической больницы по своему психическому состоянию С. не могла понимать значения своих действий и руководить ими в момент составления завещания. Согласно другому заключению специалиста психиатра Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского при оформлении экспертного заключения внутренних противоречий между исследовательской частью и экспертными выводами при оценке содержательной его стороны не отмечается. По делу проводилась третья экспертиза. В соответствии с медицинским заключением психиатра-эксперта П. заключение комиссии экспертов нельзя считать обоснованным. Для правильной квалификации состояния С. необходимо устранить противоречия в свидетельских показаниях о возможности ее ориентироваться в окружающем, понимать значение своих действий. Следует уточнить и конкретизировать психическое состояние С., глубину расстройства сознания. Очередное заключение судебно-психиатрического эксперта экспертно-криминалистического бюро «Гранат»

показало, что заключение комиссии экспертов посмертной комплексной экспертизы в отделении амбулаторных судебно-психиатрических экспертиз в отношении С. в целом не соответствует клиническим и нормативно-правовым требованиям, предъявляемым к данного рода процессуальным документам. Экспертами были допущены многочисленные нарушения нормативно-правовых и диагностических требований к составлению и оформлению «Заключения судебно-психиатрического эксперта». Объективность, всесторонность и полнота проведенного исследования не соответствуют норме изложенной в ст. 8 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» [3] и вызывают обоснованные сомнения.

При вынесении решения суд не принял во внимание заключение повторной экспертизы, мотивируя это тем, что в основу заключения экспертов положены только показания свидетелей М.Н., К., К.Т., Р., Ф., Н., показания нотариуса Б., заключения специалистов П. и Х., которые суд признал недостоверными.

Между тем, оценка проведенной экспертизе в ФГУ «Государственный центр социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского» судом дана без исследования заключения комиссии экспертов, поскольку в основу заключения экспертов положены не только показания свидетелей М.Н., К., К.Т., Р., Ф., Н., показания нотариуса Б., заключения специалистов П. и Х., но и показания свидетелей — врачей К.О., В., Т., к показаниям которых суд отнесся с доверием, о чем прямо указано в заключении комиссии экспертов.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации считает, что суд первой инстанции при повторном рассмотрении дела не устранил имеющиеся противоречия и разрешил спор не на основе доказанных фактов, в связи, с чем решение суда нельзя признать законным и обоснованным. Судебные акты были отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции [4].

Все вышесказанное говорит о необходимости установления следующих критериев: юридического (гражданин на момент совершения сделки не был способен понимать значение своих действий или руководить ими) и психологического (неспособность субъекта в полной мере осознавать фактическое содержание своих действий и в полной мере сознательно управлять ими; причины такой неспособности).

Юридический критерий устанавливает суд в процессе рассмотрения дела на основе различных доказательств, а психологический требует проведения посмертной экспертизы: судебно-психологической, судебно-

психологической с участием эксперта-геронтолога (в случае составления завещания лицом преклонного возраста), психолого-психиатрической (если завещатель страдал психическим заболеванием) и т. д.[5, с.301-303]. В свою очередь, установление наличия второго критерия и является основной проблемой по таким категориям дел, так как к моменту оспаривания завещания единственный ее участник-наследодатель уже не находится в живых [6].

1.Холопова Е.Н. Посмертные судебно-психологические экспертизы по гражданским делам // Арбитражный и гражданский процесс.

2.Определение Свердловского областного суда от 5 июня 2007 г. по делу № 33-3576/2007/ / СПС «КонсультантПлюс».

3.О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации: Федеральный закон от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ в ред. Федерального закона от 28 июня 2009 г. № 124-ФЗ//СЗ РФ.2001. № 23. Ст. 2291; 2002. № 1. Ст. 2; 2007. № 7. Ст. 831; № 31. Ст. 4011; 2009.№ 26. Ст. 3122.

4.Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 22 декабря 2009 г. № 5-В09-113 // СПС «КонсультантПлюс».

5.Сахнова С.В. Судебная экспертиза. М., 1999.

б.Зипунникова Ю.Н., Рыкова Е.Ю. Некоторые особенности доказывания по делам о признании завещания недействительным //Арбитражный и гражданский процесс. 2007. № 2.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *