Принцип неприкосновенности собственности как одно из фундаментальных начал гражданско-правового регулирования общественных отношений Текст научной статьи по специальности « Право»

Аннотация научной статьи по праву, автор научной работы — Ашурова Э.Ф.

В статье рассматривается принцип неприкосновенности собственности , определенный российским законодателем в качестве одного из основных начал гражданского законодательства . Анализируются особенности закрепления неприкосновенности собственности в Конституции Российской Федерации и иных гражданско-правовых актах. Автором проанализированы различные подходы к определению понятия неприкосновенности собственности , существующие в юридической доктрине, и содержания данного правового явления. Выявлен ряд последовательных проблемных мест, выраженных как причинно-следственные связи, связанных с определением и употреблением понятия « собственность », а также рассмотрены основания ограничения неприкосновенности собственности .

Похожие темы научных работ по праву , автор научной работы — Ашурова Э.Ф.

Текст научной работы на тему «Принцип неприкосновенности собственности как одно из фундаментальных начал гражданско-правового регулирования общественных отношений»

студентка, Крымский филиал ФГБОУВО «Российский государственный университет правосудия»

Научный руководитель: Шигонина Л. А.

преподаватель кафедра гражданско-правовых дисциплин ФГБОУВО «Российский государственный университет правосудия»

ПРИНЦИП НЕПРИКОСНОВЕННОСТИ СОБСТВЕННОСТИ КАК ОДНО ИЗ ФУНДАМЕНТАЛЬНЫХ НАЧАЛ ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ

В статье рассматривается принцип неприкосновенности собственности, определенный российским законодателем в качестве одного из основных начал гражданского законодательства. Анализируются особенности закрепления неприкосновенности собственности в Конституции Российской Федерации и иных гражданско-правовых актах. Автором проанализированы различные подходы к определению понятия неприкосновенности собственности, существующие в юридической доктрине, и содержания данного правового явления. Выявлен ряд последовательных проблемных мест, выраженных как причинно-следственные связи, связанных с определением и употреблением понятия «собственность», а также рассмотрены основания ограничения неприкосновенности собственности.

Ключевые слова: принцип неприкосновенности собственности, гражданское законодательство, собственность, частная собственность, ограничение конституционных прав.

В условиях постоянного развития экономических отношений в Российской Федерации особо важным является вопрос неприкосновенности собственности. На протяжении всей истории развития человечества идея о собственности и ее неприкосновенности присутствовала в общественном сознании. Еще Аристотель указывал на необходимость закрепления государством частной собственности, поскольку видел в этом большую выгоду: «. каждый будет с усердием относиться к тому, что ему принадлежит» [1].

В обществе существует различные способы обеспечения неприкосновенности собственности, но именно закрепление данного правового явления в законодательстве позволяет собственнику в полной мере реализовать свои права на имущество, поскольку гарантирует невмешательство со стороны третьих лиц под угрозой применения мер государственного принуждения. В российском законодательстве неприкосновенность собственности закрепляется в положениях Конституции РФ и статье 1 основного нормативного правового акта гражданского законодательства — Гражданском кодексе РФ, что свидетельствует о ее высокой значимости, как для общества, так и для государства. Надлежащее обеспечение неприкосновенности собственности напрямую влияет на стабильность всего гражданского оборота, поскольку почти все субъекты гражданского права выступают в качестве собственников. Поэтому важным является всестороннее и

действенное законодательное закрепление гарантий неприкосновенности собственности, устранение всех правовых коллизий по данному вопросу.

Неприкосновенность собственности является одним из основных начал гражданского правового регулирования общественных отношений, поскольку закреплено в законодательстве в качестве основополагающего принципа гражданского права. Однако на законодательном уровне отсутствует определение данного правового явления, что порождает неопределенность в его понимании. Статья 1 Протокола №1 к Европейской конвенции о защите прав и основных свобод включает положения, касающиеся неприкосновенности собственности: каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права. Конституция РФ практически дублирует данное положение в статье 35, указывая, что каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами. А лишить имущества можно лишь по решению суда. Принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения. Таким образом, законодательство лишь поверхностно очерчивает нам сферу действия данного правового явления, не раскрывая его сущности.

В теории гражданского права часто высказывается мнение о том, что поскольку право собственности — это одно из базовых прав человека, закрепленного в самом его сознании, то и законодательное толкование данного явления не является необходимым, законы служат лишь для обеспечения права собственности необходимой государственной защитой. Таким образом, в данном случае указывается на определенный обычай, сложившийся в жизни людей и получивший соответствующую легитимизацию [4]. Однако подобное понимание данной ситуации порождает ряд проблем, одна из которых содержится в различной интерпретации сущности рассматриваемого правового явления у разных групп людей. Реализуется данная проблема в возникновении различных конфликтов по поводу понимания конкретных законодательных положений. В пример можно привести разногласия, возникающие по поводу соотношения частной и коллективной собственности, или ограничения прав одних людей в пользу других. Иллюзорность простоты и понятности принципа неприкосновенности права собственности несет в себе угрозы сложности его применения, возникающие вследствие недостаточности его осмысления.

Само понятие «неприкосновенность собственности» наталкивает на вопрос, о какой же собственности идет речь? А. Я. Рыженков выделяет три возможных варианта:

• неприкосновенность имущества собственника, то есть отсутствие доступа кого-либо к этому имуществу;

• неприкосновенность собственности как отношения, то есть отсутствие возможности вмешиваться в процесс реализации собственником своих полномочий;

• неприкосновенность самого права собственности, как одного из основополагающих принципов права, закрепленных на уровне Конституции РФ [7].

Подобные варианты можно вывести из постановлений Конституционного Суда Российской Федерации, который в качестве элементов, определяющих сущность неприкосновенности собственности, выделяет и возможность свободного пользования имуществом, и стабильность отношений собственности, и недопустимость произвольного лишения собственности или несоразмерного умаления права собственности. Всё это свидетельствует об отсутствии у законодателя единого подхода, в определении юридической природы рассматриваемого явления, что дает безграничные возможности теоретикам в данной сфере. Одним из наиболее приемлемых определений содержания неприкосновенности собственности является определение А. И. Василянской, которая рассматривает данный принцип через призму следующих элементов:

• невмешательство кого бы то ни было в осуществление права частной собственности;

• охрана и защита права частной собственности и ее объектов;

• недопустимость произвольного лишения имущества либо несоразмерного ограничения права собственности [3].

Невмешательство кого бы то ни было в осуществление права частной собственности предполагает совершение действий со стороны государства для обеспечения автономных действий человека в отношении его имущества, а также нейтрализацию действий со стороны самого государства, общества и других людей.

Обеспечение невмешательства тесно связано с охраной и защитой права частной собственности. Закрепленный законодателем принцип неприкосновенности собственности в идеале предполагает отсутствие посягательств на конкретно определенный объект собственности, поэтому целесообразным выглядит построение системы мер, направленных на предупреждение нарушений прав и обязанностей в исследуемой сфере, выявление причин их совершения и их дальнейшего устранения, что находит свое отражение в охране права собственности. Суть права собственности заключается в ее исключительности, то есть распоряжаться судьбой имущества может только его владелец. Следовательно, нарушением неприкосновенности собственности теоретически являются любые действия иных лиц, направленные на имущество собственника, что предопределяет необходимость законодательного закрепления мер защиты прав собственника от неправомерных посягательств иных лиц. Однако пресечение попыток иных лиц совершить незаконные действия с чужим имуществом являются наиболее проблемной точкой в реализации принципа неприкосновенности собственности, поскольку круг этих лиц довольно широк. Используя понятия «никто», «каждый», «любой», законодатель порождает высокий уровень абстрактности в вопросе того, к кому применять исследуемый принцип. Из-за подобной неопределенности порождаются масса вопросов, например: какое воздействие можно считать покушением на имущество, а какое нет? Во всех ли случаях покушение на имущество будет являться покушением на право собственности, а не на, например, право пользования? Что входит в понятие «неприкосновенность собственности» — защита имущества или защита права [7]?

Как правило, меры защиты направлены именно на право собственности, а имущество выступает лишь в роли объекта. Например, чье-то имущество было уничтожено или повреждено. Это означает, что защита имущества не состоялась, но никак не свидетельствует о том, что принцип неприкосновенности собственности уже нельзя реализовать. В данном случае роль государства будет состоять в восстановлении нарушенных прав собственника и применении мер государственного принуждения к нарушителю.

Следует также отметить наличие на сегодняшний день в Российской Федерации единой кадастрово-регистрационной системы недвижимости и прав на нее, что является позитивным изменением, поскольку способствует защите не только отдельных имущественных прав участников гражданского оборота, а и всего гражданского оборота в целом, позволяет однозначно установить момент возникновения права собственности [9, с. 200].

Третей составляющей содержания неприкосновенности собственности является недопустимость произвольного лишения имущества либо несоразмерного ограничения права собственности. Ч. 2 ст. 235 ГК РФ закрепляет недопустимость принудительного изъятия имущества, однако сразу же приводит перечень обстоятельств возможного принудительного лишения имущества, для которого необходимы постановление суда и наличие оснований, предопределенных законодательством. В соответствии со ст. 55 Конституции РФ право собственности может быть ограничено федеральным законом в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

И опять же следует отметить тот факт, что на законодательном уровне отсутствует должное толкование определению «ограничение», определение границ его применения. Это порождает дискуссии в научных кругах и множество теорий по поводу данной проблемы. В частности, В. И. Курдиновский считает, что ограничение права собственности состоит в изымании некоторых правомочий из его содержания [6, с. 81-82]. В.П. Камышанский, выступая оппонентом в данном вопросе, утверждает, что право, подлежащее ограничению, не изымается из содержания права собственности, а подвергается лишь в ограничении возможности собственника его осуществлять [5, с. 69-70]. Действительно, при наличии определенных условий и в определенном объеме собственник может осуществлять ограниченные законодателем права, ведь в противном случае речь шла бы о полном запрете их осуществления, мы же говорим лишь об ограничении.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что неприкосновенность собственности является одним из базовых принципов права собственности и гражданского законодательства в целом. Само право собственности имеет общесоциальную природу, является общеизвестным и понятным для всех людей. Однако это порождает ряд проблем в понимании данного правового явления, поскольку законодателем не закреплено легитимизированное понятие права собственности, а также исследуемого нами правового явления — неприкосновенности собственности. Все это приводит к сложности применения на практике и порождает множество споров, что сказывается на общей стабильности правового государства.

1. Александров, Ю. А. О социальных основаниях неприкосновенности собственности // Проблемы современного российского законодательства. — 2013. — [Электронный ресурс].

— Режим доступа : кйр://е11Ьгагу.гц/11еш.а8р?1ё=21552238

2. Белова, Т. В. Ограничение и соблюдение принципа неприкосновенности права частной собственности при обращении взыскания на отдельные виды имущества // Научный журнал КубГАУ. — №122. — 2016.

3. Василянская, А. И. Неприкосновенность частной собственности: понятие, содержание, пределы//Юрист ВУЗа. — №12 — 2010. — [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.lawforyou.ru/articles/89-pцЫikatsii/77-aгctic1e-1#_ftn16

4. Гайдук, А.С. Гражданско-правовой принцип неприкосновенности собственности: Автореф. дис. . канд. юрид. наук. — Рязань — 2003. — [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.dissercat.com/content/grazhdansko-pravovoi-printsip-nepгikosnovennosti-soЬstvennosti

5. Камышанский, В. П. Право собственности: пределы и ограничения / В. П. Камышанский. — М. : ЮНИТИ-ДАНА, Закон и право. — 2000.

6. Курдиновский, В. И. Об ограничениях права собственности на недвижимые имущества по законы (по русскому праву) : Монография. — Одесса. — 1904.

7. Рыженков, А. Я. Неприкосновенность собственности как принцип гражданского права. — Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 5: Юриспруденция. — №1. — 2013 — [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://cyЬeг1eninka.гц/aгtic1e/n/nepгikosnovennost-soЬstvennosti-kak-pгintsip-gгazhdanskogo-pгava

8. Сагдеева, Л. В. Принцип неприкосновенности собственности в актах Конституционного Суда Российской Федерации // Вестник Пермского университета. — №1.

9. Шигонина, Л. А. Правовые аспекты регистрации земельных участков и прав на них // Политика, экономика и право в социальной системе общества: новые вызовы и перспективы. Сборник материалов международной научно-практической конференции. — Феодосия (Крым). — 4-6 мая 2016. — М., 2016. — 336с.

Статья 35 Конституции РФ

1. Право частной собственности охраняется законом.

2. Каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами.

3. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. Принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения.

4. Право наследования гарантируется.

Комментарий к Статье 35 Конституции РФ

1. В Конституции 1993 г. впервые появились такие понятия, как право частной собственности, свобода экономической деятельности, недобросовестная конкуренция, монополизация, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, предпринимательская деятельность, имущество, интеллектуальная собственность, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, защита чести, доброго имени и т.д. Все эти понятия генетически связаны с гражданским правом. Ряд конституционных норм и принципов воспроизводят нормы гражданского права и, наоборот, нормы ГК зачастую воспроизводят конституционные положения. Конституционная гарантия права частной собственности, содержащаяся в ч. 3 ст. 35 Конституции, более детально регламентируется в нормах ст. 279-283 ГК. А нормы ч. 2 п. 2 ст. 1 ГК близки по своему юридическому содержанию конституционной норме, содержащейся в ч. 3 ст. 55 Конституции.

Конечно, эти нормы однородны, в известном смысле гомогенны, но не тождественны. Норма Конституции всегда занимает более высокое положение в иерархии правовых норм. Она, в отличие от отраслевых норм, всегда характеризуется большей юридической насыщенностью, т.е. более значительной плотностью юридического содержания, что создает возможность многообразных юридических интерпретаций с учетом изменения жизненных обстоятельств или субъективного правопонимания. Конституционные нормы предопределяют содержание однородных отраслевых норм, порой корректируя их в процессе правоприменения.

Такие конституционные понятия, как право частной собственности, неприкосновенность частной жизни, состязательность и т.д., могут быть названы смежными (с отраслевыми) конституционно-правовыми понятиями, поскольку их содержание в конституционном праве может не совпадать с содержанием одноименных отраслевых понятий.*(442)

В решении Федерального Конституционного Суда Германии по делу Люта*(443) содержится идея о том, что конституционные нормы и принципы должны определять порядок истолкования судами общей юрисдикции обычных законов. По мнению ФКС, Основной закон ФРГ установил «объективный порядок ценностей», под влиянием которого оказались как публичное, так и частное право. В указанном решении отмечается, что «положение частного права должно согласовываться с данной системой ценностей и каждое из них должно быть истолковано в духе этой системы». Обычные суды должны проводить создаваемые ими в процессе истолкования обычных законов правоположения в соответствии с установленной Основным законом системой ценностей.

Включение в текст Конституции ст. 35 имеет важные последствия для развития гражданского права. В частности, вряд ли можно оспорить общедозволительную природу конституционной нормы, содержащейся в ч. 2 ст. 35, в соответствии с которой каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами. Причем в конституционной норме нет указания на то, что виды и содержание вещных прав должны быть исчерпывающим образом определены в законе. Это обстоятельство может иметь решающее значение для разрешения теоретического спора о том, носит ли перечень вещных прав в ГК исчерпывающий характер*(444).

Положения ст. 35 находятся в системно-логических связях с другими положениями Конституции, образуя при этом своеобразные нормативные комплексы, создающие новый кумулятивный эффект в правовом регулировании. Сложение конституционных положений в определенный комплекс порождает, по сути дела, новые нормативные предписания. Так, взятая в совокупности с принципом свободы экономической деятельности ст. 35 создает совершенно иное представление об объектах и назначении права частной собственности. На основе данного конституционного комплекса коренным образом изменилось гражданско-правовое регулирование ограничения объектов права собственности, которое в прежнем гражданском законодательстве (ГК РСФСР 1964 г.) носило столь обширный характер, что приводило к такому новому качеству, как строго потребительский характер права личной собственности граждан. В соответствии с п. 2 ст. 213 ГК РФ 1994 г. не подлежат ограничению количество, а также стоимость объектов права собственности граждан.

Смотрите так же:  Отпуск без сохранения заработной платы. Написать заявление на отпуск без сохранения заработной платы

В настоящее время в соответствии с комментируемой статьей ГК предусматривает, что: собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом (п. 1 ст. 209); он вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц (п. 2 ст. 209); в собственности граждан может находиться любое имущество, за исключением отдельных видов имущества, которое в соответствии с законом не может принадлежать гражданам. Количество и стоимость имущества, находящегося в собственности граждан, не ограничиваются, за исключением случаев, когда такие ограничения установлены законом в целях, предусмотренных п. 2 ст. 1 ГК (п. 1 и 2 ст. 213). С учетом нового конституционного и гражданского законодательства в настоящее время нет ограничений по предельным размерам жилых строений, возводимых на садовых земельных участках. Строительство на садовых и дачных земельных участках унифицированно регулируется строительными нормами и правилами (см. Постановление КС РФ от 14.04.2008 N 7-П*(445)).

Обязанность по охране права частной собственности является конституционной обязанностью государства (ч. 1 ст. 35). Эта обязанность исполняется прежде всего путем принятия законов (как федеральным государством, так и субъектами РФ). Но какие правовые последствия могут возникнуть, если государство в течение достаточно долгого времени не принимает мер по охране с помощью закона права частной собственности?

В жалобе в Конституционный Суд РФ нескольких акционерных обществ оспаривалась конституционность нормы п. 8 ч. 1 ст. 33 КЗоТ РФ. По мнению заявителей, данная норма в той мере, в какой ею запрещается увольнение работника за совершение по месту работы хищения имущества, не являющегося государственным или общественным, противоречит Конституции, ее ч. 2 ст. 8 и ч. 1 ст. 35. Конституционный Суд применил положения ст. 8 и ч. 1 ст. 35 Конституции, из которых следует, что все субъекты права собственности должны иметь одинаковые возможности защиты своего имущества (объектов собственности), как правило, без каких-либо привилегий или ограничений. По сути дела, новое нормативное положение образовалось из совместного действия конституционных положений ст. 8 и ч. 1 ст. 35, которые при этом создают своеобразный синергетический эффект. В Постановлении от 24.02.2004 N 3-П*(446) Конституционный Суд отметил, что положение ч. 1 ст. 35 Конституции о том, что право частной собственности охраняется законом, предполагает конституционную обязанность законодателя обеспечить неприкосновенность права частной собственности, в том числе путем установления надлежащих юридических процедур принятия решений общим собранием акционеров.

Несмотря на то что в ч. 1 комментируемой статьи содержится норма о том, что охраняется законом право частной собственности, Конституционный Суд исходит в своей практике из более широкой интерпретации данной нормы, полагая, что под защитой Конституции находится широкий спектр вещных прав. Конституционная обязанность государства охранять право частной собственности не ограничивается деятельностью по законодательному регулированию. С учетом такой социальной ценности, как добросовестное владение, Суд обосновал необходимость того, чтобы и суды как органы государства участвовали в поиске разумного баланса между правом частной собственности и добросовестным владением, которое, по его мнению, изложенному в Постановлении от 21.04.2003 N 6-П*(447) является субъективным вещным правом.

В ст. 12 ГК названо 11 способов защиты нарушенных субъективных гражданских прав. Например, для защиты права собственности можно воспользоваться таким способом, как восстановление положения, существовавшего до нарушения права, и пресечение действий, нарушающих право, т.е. можно воспользоваться виндикационным или негаторным иском (ст. 302, 305 ГК). Другим способом защиты является признание оспоримой сделки недействительной по правилам ст. 167 ГК. При этом отдаваемый судами общей юрисдикции приоритет такому способу защиты, как признание сделки недействительной, влекущему реституцию, по сути дела, означает прособственническую правовую позицию этих судов. Арбитражные суды в большей степени оказались склонны отдавать приоритет такому способу защиты, как виндикационный иск, занимая в результате провладельческую позицию, защищая добросовестных владельцев.

Конституционный Суд не воспринял ни идею о том, что добросовестный владелец является собственником, ни противоположную ей идею о том, что незаконное добросовестное владение — это фактическое состояние, а не субъективное право. Обычно Суд не торопится высказывать свое мнение по проблеме, дискутируемой в доктрине. Что же заставило Суд в данном случае сделать исключение? По всей видимости, осознание того, что проблема состоит в поиске очень тонкого баланса между законными интересами как собственника, так и добросовестного приобретателя. Если исходить из того, что у собственника — полноценное субъективное право, а владение добросовестного приобретателя — это лишь фактическое состояние, то поиск такого баланса заведомо обречен на провал. В таком случае бесполезно пытаться применить конституционный принцип соразмерности и пропорциональности (ч. 3 ст. 55 Конституции), всегда предполагающий поиск баланса равнозащищаемых ценностей.

2. В упомянутом Постановлении 21.04.2003 N 6-П Конституционный Суд пришел к выводу, что по смыслу ч. 2 комментируемой статьи во взаимосвязи со ст. 8, 34, 45, 46 и ч. 1 ст. 55 Конституции, права владения, пользования и распоряжения имуществом обеспечиваются не только собственникам, но и иным участникам гражданского оборота. В тех случаях, когда имущественные права на спорную вещь, возникшие на предусмотренных законом основаниях, имеют другие, помимо собственника, лица — владельцы и пользователи вещи, этим лицам также должна быть гарантирована государственная защита прав. К числу таких имущественных прав, по мнению Суда, относятся и права добросовестных приобретателей.

На первый взгляд, это положение может показаться крайне спорным. Толкуя конституционную норму ч. 2 ст. 35, Конституционный Суд в качестве самостоятельных имущественных прав рассматривает собственность (которая предполагает обладание такими правомочиями, как владение, пользование и распоряжение) и владение. Получается, что ст. 35 Конституции гарантирует государственную защиту не только субъективного конституционного права частной собственности, но и широкого спектра различных имущественных прав. Очевидно, что такое истолкование очень напоминает интерпретацию конвенционной нормы об уважении собственности, содержащейся в ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод Европейским Судом по правам человека.

Однако не повлечет ли такая интерпретация и государственную защиту владения, скажем, вора? Нет. Есть одна принципиальная деталь, на которой, собственно, и построены все последующие логические рассуждения Суда: о добросовестных владельцах как обладателях именно имущественного права можно говорить только с учетом того, что они являются участниками «гражданского оборота». При внимательном изучении текста Постановления КС РФ от 21.04.2003 N 6-П становится понятным, почему и в Определении КС РФ от 27.11.2001 N 202-О*(448) признание прав добросовестными приобретателями нерастаможенных автомобилей увязывается с их приобретением «в ходе оборота». Оговорка о гражданском обороте во многом объясняет, почему в результате судебного решения состояние фактического незаконного владения превращается в субъективное имущественное право добросовестного владельца.

По всей видимости, не случайно Конституционный Суд утверждает, что добросовестный владелец обладает субъективным правом, называя его достаточно абстрактно имущественным правом. С нашей точки зрения, это имущественное право является новым вещным правом. В силу обладания этим правом добросовестный владелец приобретает возможность непосредственно воздействовать на вещь и отражать посягательство на свое право со стороны третьих лиц. При этом непосредственное воздействие на вещь не следует понимать только как физическое обладание вещью. Владение добросовестного приобретателя, в отличие от простого держания, предполагает определенную меру имущественной власти. Не препятствует признанию рассматриваемого субъективного права вещным то обстоятельство, что оно ограничено во времени в отличие от большинства абсолютных прав. В конце концов временный характер права пожизненного наследуемого владения не мешает признавать его вещным.

Очевидной особенностью права добросовестного владения является специфика основания его возникновения. В отличие от других вещных прав непременным условием для его возникновения является наличие в сложном юридическом составе, влекущем возникновение данного права, судебного решения, в силу которого оно и возникает. Пока не состоится судебное решение в пользу добросовестного владельца, его состояние определяется как незаконное добросовестное владение. При этом в силу ограничений на виндикацию у добросовестного приобретателя появляется субъективное имущественное право. Обязательность наличия судебного акта обусловливается тем, что установление добросовестности — это акт правосудия, которое в силу ч. 1 ст. 118 Конституции осуществляется только судом. Новое имущественное право добросовестного приобретателя возникает и в случае истечения срока давности по виндикационному иску (ст. 199 ГК). Добросовестность владения должна подтверждаться судом с помощью определенных юридических фактов.

Итак, Конституционный Суд в Постановлении от 21.04.2003 N 6-П признал имущественное право добросовестного приобретателя. В резолютивной части Постановления зафиксировано, что положения ст. 167 ГК в их конституционно-правовом истолковании означают, что они не могут распространяться на добросовестного приобретателя, если это непосредственно не оговорено законом. Значит ли это, что Суд не считает возможным применение ст. 167 ГК в случае, если жилое помещение или иное имущество истребуется собственником у любого добросовестного приобретателя? Можно ли понять это Постановление как явно выраженный приоритет имущественного права добросовестного приобретателя над правом собственности? Полагаем, что такое понимание Постановления КС РФ носило бы чрезмерно прямолинейный характер. И если раньше суды общей юрисдикции пренебрегали применением гражданско-правовых норм, ограничивающих право собственников на виндикацию, отдавая предпочтение применению положений ст. 167 ГК, предусматривающих реституцию, то «буквальное» понимание данного Постановления опасно как иная крайность. К сожалению, превратное понимание правовой позиции Конституционного Суда можно встретить и в литературе.*(449)

На самом деле Конституционный Суд не высказал мнение о приоритете имущественного права добросовестного приобретателя, обеспечиваемого с помощью норм об ограниченной виндикации (ст. 302 ГК). В п. 3 мотивировочной части Постановления КС РФ подтверждается, что ГК в соответствии с вытекающими из Конституции основными началами гражданского законодательства (п. 1 ст. 1 ГК) не ограничивает гражданина в выборе способов защиты нарушенного права и не ставит использование общих гражданско-правовых способов защиты в зависимость от наличия специальных, вещно-правовых способов; граждане и юридические лица в силу ст. 9 ГК вправе осуществить этот выбор по своему усмотрению.

Право на выбор способа государственной защиты прав и свобод можно вывести и из основного содержания конституционного права, предусмотренного ст. 45 Конституции. Реституция, как справедливо отметил К.И. Скловский, по своей юридической природе очень своеобразное требование: не являясь ни вещным, ни обязательственным, оно имеет сильный публично-правовой элемент, т.е. это не чисто частноправовое средство защиты.*(450) Виндикация, напротив, представляет собой типично частно-правовое средство защиты. А поэтому применение реституции с ее значительным публично-правовым элементом не всегда позволяет обеспечить баланс законных интересов собственника и добросовестного приобретателя.

Для того чтобы обеспечить искомое равновесие в определенных случаях, предпочтительным является применение виндикации. Собственники, стороны в договоре, третьи лица, добросовестные приобретатели — все это участники гражданского оборота. Исходя из общеправового принципа справедливости, защита прав собственника и имущественного права добросовестного приобретателя должна осуществляться на основе соразмерности и пропорциональности, с тем чтобы был обеспечен баланс прав и законных интересов всех участников гражданского оборота. Осуществляя регулирование оснований возникновения и прекращения права собственности и других вещных прав, договорных и иных обязательств, оснований и последствий недействительности сделок, федеральный законодатель должен предусматривать такие способы и механизмы реализации имущественных прав, которые обеспечивали бы защиту не только собственникам, но и добросовестным приобретателям как участникам гражданского оборота (п. 2 мотивировочной части Постановления КС РФ от 21.04.2003 N 6-П).

С целью установить, в каких случаях приоритет должен отдаваться защите права собственника, а в каких — праву добросовестного приобретателя, Конституционный Суд предложил судам использовать в качестве объективного критерия (теста) два конституционных принципа: а) соразмерности и пропорциональности и б) стабильности гражданского оборота. Ключевое для понимания смысла правовой позиции Суда положение заключается в следующем.

Права лица, считающего себя собственником имущества, не подлежат защите путем удовлетворения иска к добросовестному приобретателю с использованием правового механизма, установленного п. 1 и 2 ст. 167 ГК. То есть если между собственником имущества и добросовестным приобретателем не было заключено сделки, то последнего надо рассматривать как третье лицо, к которому нельзя предъявлять иск о признании сделки недействительной и о применении последствий признания сделки недействительной. Такая защита возможна лишь путем удовлетворения виндикационного иска, если для этого имеются те предусмотренные ст. 302 ГК основания, которые дают право истребовать имущество и у добросовестного приобретателя (безвозмездность приобретения имущества добросовестным приобретателем, выбытие имущества из владения собственника помимо его воли др.).

Иное истолкование положений п. 1 и 2 ст. 167 ГК означало бы, что собственник имеет возможность прибегнуть к такому способу защиты, как признание всех совершенных сделок по отчуждению его имущества недействительными, т.е. требовать возврата полученного в натуре, не только когда речь идет об одной (первой) сделке, совершенной с нарушением закона, но и когда спорное имущество было приобретено добросовестным приобретателем на основании последующих (второй, третьей, четвертой сделок и т.д.). Таким образом, появляется объективный критерий — количество заключенных сделок между собственником и добросовестным приобретателем. Цепочка этих сделок — это часть гражданского оборота, стабильность которого должна поддерживаться как конституционным, так и гражданским законодательством. При наличии в этой цепочке нескольких звеньев интересы добросовестного приобретателя начинают перевешивать право собственника, ибо в интересе приобретателя объективируется идея стабильности гражданского оборота.

Использование положения ч. 2 ст. 35 Конституции как предусматривающего государственное признание и защиту такого имущественного права, как право добросовестного владельца, оказалось необходимым для того, чтобы суды, применяя ст. 167 ГК, обладая достаточной степенью дискреции, в каждом конкретном случае самостоятельно решали вопрос, какой способ защиты целесообразно применить, исходя из необходимости поиска разумного баланса между законными интересами собственника и добросовестного владельца. С помощью конституционно-правового истолкования ст. 167 ГК Конституционный Суд продемонстрировал значимость мегапринципа частного права — обеспечения стабильности, предсказуемости и надежности гражданского оборота. В противном случае для широкого круга добросовестных приобретателей, проявляющих при заключении сделки добрую волю, разумную осмотрительность и осторожность, будет существовать риск неправомерной утраты имущества, которое может быть истребовано у них в порядке реституции. Подобная незащищенность вступает в противоречие с конституционными принципами свободы экономической деятельности и свободы договоров, дестабилизирует гражданский оборот, подрывает доверие его участников друг к другу, что несовместимо с принципами правового государства.

Свое развитие правовая позиция Конституционного Суда, в соответствии с которой Конституцией гарантируется не только право собственности, но и иные вещные (имущественные) права, получила в Постановлении от 13.12.2001 N 16-П*(451). Согласно ч. 3 комментируемой статьи никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. Раскрывая конституционно-правовой смысл понятия «имущество», использованного в данной статье, Суд пришел к выводу, что им охватываются не только право собственности, но и вещные права (Постановления от 16.05.2000 N 8-П и от 03.07.2001 N 10-П *(452)). Следовательно, ч. 3 ст. 35 Конституции гарантируется защита не только права собственности, но и таких имущественных прав, как право постоянного (бессрочного) пользования или пожизненного наследуемого владения земельным участком. Данная конституционная гарантия, адресованная прежде всего собственникам, во всяком случае не может толковаться как отрицающая государственную защиту других признанных имущественных прав граждан и умаляющая в какой-либо мере возможности такой защиты для законных землепользователей. На этом основано и действующее гражданско-правовое регулирование: согласно ГК имущество как объект вещного права, в частности принадлежащее лицу на праве постоянного (бессрочного) пользования или пожизненного наследуемого владения, включая земельные участки, подлежит защите по правилам, действующим также применительно к праву собственности (ст. 216, 279, 283, 304 и 305).

Такой подход, как указал Конституционный Суд в Постановлении от 16.05.2000 N 8-П, корреспондирует толкованию понятия «свое имущество» Европейским Судом по правам человека, лежащему в основе применения им ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Европейский Суд исходит из того, что каждый имеет право на беспрепятственное пользование и владение своим имуществом, в том числе в рамках осуществления вещных прав, также подлежащих защите на основании указанного Протокола (решения от 23 сентября 1982 г. по делу «Спорронг и Лоннрот (Sporrond and Lonnroth) против Швеции», от 21 февраля 1986 г. по делу «Джеймс и другие (Games and Others) против Соединенного Королевства», а также содержащее ссылки на них решение от 30 мая 2000 г. по делу «Карбонара и Вентура (Cardonara and Ventura) против Италии»). Таким образом, по смыслу ч. 1 ст. 17, ч. 3 ст. 35 и ч. 1 ст. 55 Конституции во взаимосвязи с соответствующими международно-правовыми нормами, в отношении права постоянного (бессрочного) пользования или пожизненного наследуемого владения земельными участками действует механизм защиты, гарантируемый ст. 45 и 46 Конституции.

Смотрите так же:  Штабные, линейные, функциональные полномочия в организациях. Полномочия линейные штабные

3. В ч. 3 комментируемой статьи содержатся две конституционные гарантии неприкосновенности права частной собственности — судебная и стоимостная. Судебная гарантия состоит в том, что никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. Стоимостная гарантия предполагает, что принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения.

Что касается судебной гарантии неприкосновенности права частной собственности, то Суд ввел в оборот понятия предварительного и последующего судебного контроля, обратив внимание на различие в механизмах защиты права собственности применительно к юридическим лицам (последующий судебный контроль) и к физическим лицам (предварительный судебный контроль) (см. Постановление от 17.12.1996 N 20-П*(453)). В основе Постановления КС РФ от 20.05.1997 N 4-П, касавшегося Таможенного кодекса *(454), лежит идея о том, что концепция права частной собственности, включая ее конституционные гарантии, должна выводиться из самой Конституции, а не только из норм гражданского законодательства, уровень которого ниже. Границы юридических гарантий права частной собственности не должны определяться только на базе частноправового регулирования. Следовательно, используемые в Конституции понятия «имущество», «лишение имущества» могут быть шире по объему, нежели гражданско-правовые понятия «имущество» и «утрата права собственности». На основе этой методологической посылки Суд обосновал ряд правовых позиций.

Прежде всего, Конституционный Суд определил сферу применения судебной гарантии права собственности, которая применяется как в частно-правовой, так и в публично-правовой сфере, т.е. в отношениях между органами государства, с одной стороны, и юридическими и физическими лицами — с другой. Публичный интерес обеспечения экономической безопасности обусловливает необходимость в рамках публично-правовых отношений задействовать специфические механизмы судебной защиты. И если в частно-правовой сфере судебная гарантия права частной собственности предполагает наличие только предварительного судебного контроля (т.е. одно частное лицо может лишить имущества другое лицо только по суду), то в сфере публично-правовых отношений возможен как предварительный, так и последующий судебный контроль.

Что касается отношений, возникающих между таможенными органами и лицами, нарушающими таможенное законодательство, что влечет конфискацию (т.е. санкцию за нарушение таможенных правил) определенного имущества, то Конституционный Суд признал достаточным лишь последующий судебный контроль. По мнению Суда, вынесение таможенными органами постановления о конфискации имущества при наличии гарантии последующего судебного контроля за законностью конфискации не противоречит требованиям ст. 35 Конституции. Однако из Постановления не следует, что в публично-правовой сфере во всех случаях достаточен лишь последующий судебный контроль.

Для разрешения возникшего конституционно-правового спора Суд истолковал конституционное понятие «лишение имущества» и установил, что судебная гарантия применяется при наличии следующих предпосылок: 1) данное имущество является частной собственностью; 2) оно должно быть «своим», т.е. принадлежать лицу на законном основании; 3) такое имущество не могут составлять вещи, которые по закону изъяты из оборота; 4) субъектом упомянутой конституционной гарантии является только собственник, но не любое иное лицо, в чьем владении, распоряжении или пользовании оказалось это имущество, хотя бы и на законном основании; 5) лишение собственника принадлежащего ему имущества производится принудительно, т.е. вопреки его воле и согласию; 6) лишение имущества означает переход права собственности на него к другому собственнику (государству, муниципальному образованию, юридическому или физическому лицу); 7) не признается лишением предварительное изъятие (арест) в качестве превентивной меры в целях обеспечения заявленного требования о передаче этого имущества в собственность другого лица (в том числе государства, муниципального образования).

О возможности законодателя использовать либо последующий, либо предварительный судебный контроль при лишении имущества Конституционный Суд высказывался в 17 своих решениях, что позволяет сформулировать определенные общие выводы. Во-первых, Суд признал, что сферой применения «судебной гарантии» ч. 3 ст. 35 Конституции являются не только эпизодические административно-правовые отношения, возникающие при лишении собственника его имущества, но и систематически возобновляемые налоговые отношения. Во-вторых, данная гарантия не распространяется на случаи лишения имущества, которое не является «своим», в силу того, что владение этим имуществом запрещено или противоправно по каким-либо причинам (Определение КС РФ от 03.12.1998 N 201-О). В-третьих, судебный контроль за лишением имущества собственника может реализовываться законодателем в двух формах: а) как последующий судебный контроль и б) как предварительный судебный контроль. При этом выбор одной из этих форм не является абсолютной дискрецией законодателя, поскольку должен предопределяться природой возникающих правоотношений. В Определении КС РФ от 10.03.2005 N 97-О*(455) сформулирован очень важный общий вывод: если возникают публично-правовые отношения, приводящие к изменению юридической судьбы вещи, т.е. имеет место не временное изъятие имущества, меняется титул собственника, то допустим только предварительный судебный контроль.

Природа возникающих при лишении собственника его имущества правоотношений во многом зависит от того, что является их объектом. В литературе отмечается, что объекты права собственности становятся все более неосязаемыми. К ним начинают относить, помимо привычных вещей, акции и облигации, банковские вклады, страховые полисы, товарные знаки, патенты и даже деловую репутацию.*(456)

Отчуждение имущества у частного собственника без возмещения стоимости вообще недопустимо. Конституционный Суд Постановлением от 16.05.2000 N 8-П признал не соответствующими Конституции, ее ч. 3 ст. 35, ч. 1 ст. 46 и ч. 2 и 3 ст. 55, положения п. 4 ст. 104 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в той части, в какой они по смыслу, придаваемому им сложившейся правоприменительной практикой, позволяют передавать муниципальным образованиям жилищный фонд социального назначения, детские дошкольные учреждения, объекты коммунальной инфраструктуры, жизненно необходимые для региона, без выплаты должникам-собственникам, находящимся в процедуре конкурсного производства, разумной, справедливой компенсации, обеспечивающей баланс между публичными и частными интересами.*(457)

Вопрос о том, какой должна быть стоимость отчуждаемого для государственных нужд имущества частных собственников, приобретает принципиальное значение. Что означает равноценное возмещение? Надо ли оценивать экономическую ценность изымаемой вещи исходя из существующей ценности по рыночным ценам или же необходимо принимать во внимание ту экономическую ценность от эксплуатации вещи, которая в будущем может возрасти (т.е. с учетом будущей потенциально более высокой стоимости)?

При определении размера компенсации необходимо учитывать многие конституционные ценности. Право частной собственности призвано защищать только разумный эгоизм. При определении размера компенсации необходимо также учитывать потребности всего общества в развитии транспорта, средств связи и т.д. Компенсация не должна достигать таких размеров, чтобы всякие публично-значимые инновации становились экономически невыгодными в силу высоких затрат на компенсацию за изъятие имущества. Развитие технического прогресса не может стопориться в силу права частной собственности. Необходимо принимать во внимание также то обстоятельство, что источник выплаты компенсации частным собственникам — это не какие-то «закрома Родины», а налоговые поступления, которыми облагаются все другие собственники.

В Конституции определены важнейшие критерии возмещения при принудительном отчуждении имущества для государственных нужд — оно должно быть равноценным. Между тем Европейский Суд по правам человека допускает возможность снижения размера возмещения, в результате которого оно уже не будет «равноценным». В решении от 23 сентября 1982 г. по иску «Спорронг и Лоннрот против Швеции» (Sporrong and Lonnroth v. Srueden) Европейский Суд указал, что суды должны определять, «было ли соблюдено справедливое равновесие между требованиями интересов общества и необходимыми условиями защиты основных прав личности.*(458)

Сравнение этих двух различных способов определения размера возмещения при отчуждении имущества для публичных нужд позволяет сделать вывод о том, что предусмотренная в ч. 3 ст. 35 Конституции норма о возмещении построена на частноправовых принципах неприкосновенности собственности и обеспечения восстановления нарушенных прав, в то время как правовая позиция Европейского Суда исходит из того, что отношения, возникающие при отчуждении имущества у частных собственников, представляют собой сферу прежде всего публичного права.

Возможны и такие ситуации, когда, приняв закон, государство вводит такой правовой режим, таким образом устанавливает порядок владения, пользования и распоряжения имуществом, что, не изымая имущество юридически, фактически приводит к изменению экономической структуры, т.е. фактически изымает собственность. В практике Федерального Конституционного Суда Германии возникло дело, когда проверялся нормативный акт, устанавливающий для собственников зданий, являющихся памятниками старины, такой объем затрат на содержание этих зданий, что они оказывались вынужденными продавать свое имущество. Последствия такого законодательного регулирования фактически могут быть такими же, что и при национализации имущества без выплаты компенсации.

Понятие лишения имущества в конституционном праве РФ может иметь смысл, отличный от его традиционной интерпретации в гражданском праве, превращаясь в автономное правовое понятие конституционного права. Две конституционные гарантии ч. 3 ст. 35 входят в состав комплексного межотраслевого института неприкосновенности собственности, образуя его конституционно-правовую основу. Гражданско-правовой принцип неприкосновенности собственности (п. 1 ст. 1 ГК) в определенном смысле обладает более широким нормативным содержанием, поскольку означает обеспечение собственникам возможности использовать принадлежащее им имущество в своих интересах, не опасаясь его произвольного изъятия или запрета либо ограничений в использовании.*(459) Действие гражданско-правового принципа неприкосновенности собственности исключает возможность неосновательного присвоения чужого имущества (гл. 60 ГК). С другой стороны, «автономность» понятия «лишение имущества» помимо воли собственника в конституционном праве может означать, что оно охватывает случаи, ситуации, не находящиеся в орбите гражданско-правового принципа неприкосновенности собственности. С точки зрения гражданского права лишение может иметь место в случаях физического воздействия на объект собственности, в то время как с точки зрения конституционного права лишение части собственности может иметь место и без физического воздействия. Примером может служить случай устройства рядом с элитным домом кладбища, в результате чего стоимость квартир резко снижается. Закон может возложить на собственников объектов недвижимости, относящихся к памятникам старины, такие обязанности по их сохранению и содержанию, что они будут вынуждены произвести их отчуждение. Несоразмерное перенесение бремени несения расходов, возникающих в целях достижения какого-либо общего, публичного блага, на индивида — собственника приводит к лишению собственности в конституционно-правовом смысле.

В отличие от гражданско-правового принципа неприкосновенности собственности, который призван защищать субъектов вещных прав, с точки зрения конституционного права нет разумных оснований для отказа распространения конституционных гарантий права частной собственности и на интеллектуальные права. Так, права на товарный знак, по смыслу п. 2 ст. 132 ГК, входят в состав имущества организации. Следовательно, лишить правообладателя этих прав может только суд (ч. 3 ст. 35 Конституции). Палата по патентным спорам является не судебным органом, а значит полномочиями по лишению права на это имущество обладать не может.

В соответствии с ч. 1 комментируемой статьи право частной собственности охраняется законом. В силу ч. 1 ст. 44 Конституции интеллектуальная собственность охраняется законом. Конституция возлагает на федерального законодателя обязанность посредством принятия законов равным образом обеспечить охрану и частной, и интеллектуальной собственности. Право на товарный знак является имущественным правом и в конституционно-правовом смысле представляет собой такое имущество, которого никто не может быть лишен иначе, как по решению суда (ч. 3 ст. 35 Конституции).

Ряд решений Конституционного Суда, основанные на применении конституционных гарантий ч. 3 ст. 35, свидетельствуют о появляющейся в судебной доктрине сдержанности при решении, по сути дела, экономических вопросов. В Постановлении от 24.02.2004 N 3-П*(460) о дробных акциях содержится общий вывод о том, что судебный контроль призван обеспечивать защиту прав и свобод акционеров, а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых советом директоров и общим собранием акционеров, которые обладают самостоятельностью и широкой дискрецией при принятии решений в сфере бизнеса. Следовательно, суды, осуществляя контроль, не должны оценивать экономическую целесообразность принятых решений, поскольку в силу рискового характера предпринимательской деятельности существуют объективные пределы в возможности судов выявлять наличие в ней деловых просчетов.

Конституция не исключает ограничение права частной собственности ч. 3 ст. 55 и лишение этого права ч. 3 ст. 35, однако возможность перераспределения собственности уравновешивается конституционно-правовым принципом неприкосновенности частной собственности. Конституционный Суд РФ в ряде своих постановлений пришел к выводу, что данный принцип может быть выведен из совокупности конституционно-правовых положений и включает в свое нормативное содержание конституционные гарантии обеспечения частным собственникам возможности свободного использования принадлежащего им имущества, стабильности отношений собственности, недопустимости произвольного лишения имущества либо несоразмерного ограничения права собственности.

Конституционный Суд РФ расширил границы применения гарантии неприкосновенности права частной собственности, содержащиеся в ч. 3 ст. 35 Конституции, поскольку определил, что принудительное отчуждение имущества возможно при условии предварительного и равноценного возмещения не только при отчуждении имущества для государственных нужд, но и в тех случаях, когда оно осуществляется в определенных публичных целях — «общего для акционерного общества блага» (Постановление от 24.02.2004 N 3-П).

Несмотря на то что пока в практике Суда неприкосновенность собственности рассматривается только как конституционный принцип, вполне допустимо утверждать, что системно-логическое единство (комплекс) взаимосвязанных конституционных положений, содержащихся в ч. 1 ст. 1 — о правовом государстве, в ч. 1 ст. 35, в ст. 45 и ч. 1 ст. 55, образуют конституционно-правовой институт неприкосновенности собственности, распространяющийся как на право частной, так и на право публичной собственности.

4. Конституционное право частной собственности по своему содержанию предполагает возможность распоряжения объектами права частной собственности (ст. 35, ч. 2). Конституционной гарантией этого права является положение о том, что право наследования гарантируется (ч. 4 ст. 35). Комментируемая норма существенно отличается от аналогичной нормы ранее действовавшей Конституции РСФСР 1978 г., в которой закреплялось положение об охране государством права наследования и не упоминалось о гарантии права наследования. Федеральным законом от 26.11.2001 N 147-ФЗ введена в действие часть третья ГК, состоящая из двух разделов — разд. V «Наследственное право» и разд. VI «Международное частное право».

Положение ч. 4 комментируемой статьи применялось Конституционным Судом в ряде решений, в частности в Постановлении от 16.01.1996 N 1-П «По делу о проверке конституционности частей первой и второй статьи 560 Гражданского кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина А.Б. Наумова»*(461), в Определении от 09.12.1999 N 209-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Куркиной Елены Анатольевны на нарушение ее конституционных прав статьей 535 ГК РСФСР»*(462).

Ограничение права частной собственности в решениях Конституционного суда Российской Федерации Текст научной статьи по специальности « Право»

Аннотация научной статьи по праву, автор научной работы — Козлов Леонид Викторович

В статье анализируются правовые позиции Конституционного суда Российской Федерации по вопросу пределов ограничения права собственности за весь период его существования.

Похожие темы научных работ по праву , автор научной работы — Козлов Леонид Викторович

Текст научной работы на тему «Ограничение права частной собственности в решениях Конституционного суда Российской Федерации»

ОГРАНИЧЕНИЕ ПРАВА ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ В РЕШЕНИЯХ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Аннотация. В статье анализируются правовые позиции Конституционного суда Российской Федерации по вопросу пределов ограничения права собственности за весь период его существования.

Ключевые слова: Конституционный суд РФ, правовые позиции, право частной собственности.

Abstract. The article analyses legal aspects of private property limitation by the Constitutional Court of the Russian Federation over the whole period of ownership rights existence.

Keywords: The Constitutional Court of the Russian Federation, legal aspects, private property rights.

Смотрите так же:  Гражданский иск в уголовном процессе. Гражданский иск может быть предъявлен к исполнению

Конституционный суд Российской Федерации за весь период своего существования неоднократно обращался к вопросам защиты права частной собственности. Он выработал ряд правовых позиций, касающихся пределов ограничения права собственности. Так, рассматривая дело о проверке конституционности Закона Российской Федерации от 24 июня 1993 г. «О федеральных органах налоговой полиции», Конституционный суд РФ выработал правовую позицию относительно ограничения права собственности и пределов этого ограничения в Российской Федерации [1, с. 477-484].

По утверждению заявителей, взыскание органами налоговой полиции соответствующих платежей, включая недоимки по налогам, а также сумм штрафов и иных предусмотренных законодательством санкций с юридических лиц не в судебном (как это предусмотрено для физических лиц), а в бесспорном порядке, нарушает конституционное право частной собственности.

Конституционный суд РФ исходил из тех положений теории собственности и норм Конституции РФ, согласно которым право частной собственности не является абсолютным и не принадлежит к тем правам, которые в соответствии со ст. 56 Конституции Российской Федерации не подлежат ограничению ни при каких условиях. Следовательно, по смыслу ст. 55 (ч. 3) Конституции Российской Федерации, оно может быть ограничено федеральным законом, но только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Это соответствует общепризнанным принципам и нормам международного права, в частности Всеобщей декларации прав человека от 10 декабря 1948 г., согласно которой при осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только таким ограничениям, которые установлены законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе (ч. 2 ст. 29). Аналогичное положение о допустимости ограничения прав

человека и гражданина предусмотрено также Международным пактом об экономических, социальных и культурных правах от 19 декабря 1966 г. (ст. 4).

Анализируя заявление и доводы заявителей, Конституционный суд РФ пришел к выводу, что взыскание налога не может расцениваться как произвольное лишение собственника его имущества, — оно представляет собой законное изъятие части имущества, вытекающее из конституционной публично-правовой обязанности. В этой обязанности налогоплательщиков (в том числе граждан, занятых предпринимательской деятельностью с образованием юридического лица) воплощен публичный интерес всех членов общества. Вследствие этого спор по поводу невыполнения налогового обязательства находится в рамках публичного, а не гражданского права. Поэтому наделение налогового органа полномочием действовать властнообязывающим образом при бесспорном взыскании налоговых платежей правомерно в той степени, в какой такие действия остаются в рамках именно налоговых имущественных отношений, а не приобретают характер гражданско-правовых, административноправовых или уголовно-правовых санкций. В связи с этим исполнение налогового обязательства, равно как и соответствующих требований налогового органа об уплате налога в случае несогласия с ним налогоплательщика, не может быть временно прекращено или приостановлено, если это не предусмотрено законом. При этом налогоплательщику гарантируется право на судебное обжалование решений и действий налоговых органов. Следовательно, бесспорный порядок взысканий налоговых платежей с юридических лиц при наличии последующего судебного контроля как способа защиты прав юридического лица не противоречит Конституции РФ.

Что касается физических лиц, то к ним применим предварительный судебный контроль, поскольку юридическое лицо, в отличие от гражданина -физического лица, имеет обособленное имущество и отвечает по своим обязательствам именно этим имуществом. Гражданин же, в случае если он является индивидуальным предпринимателем без образования юридического лица, использует свое имущество не только для занятия предпринимательской деятельностью, но и в качестве собственника личного имущества, необходимого для осуществления неотчуждаемых прав и свобод. Имущество гражданина в этом случае юридически не разграничено. Поэтому взыскание налоговых платежей с физических лиц в бесспорном порядке явилось бы выходом за рамки собственно налоговых публично-правовых отношений и вторжением в гражданско-правовые отношения. Отсюда — для физических лиц оно недопустимо. Поэтому для физических лиц действует предварительный судебный контроль с приостановлением на определенный период до вынесения судебного решения выплаты налогов и сборов.

В случае неуплаты налога в установленный срок законодатель вправе добавить дополнительный платеж — пеню как компенсацию потерь государственной казны в результате недополучения налоговых сумм в срок в случае задержки уплаты налога. Бесспорный порядок взыскания этих платежей с налогоплательщика — юридического лица вытекает из обязательного и принудительного характера налога в силу закона. Следовательно, такой порядок взыскания платежей не противоречит Конституции РФ.

Возражение у Конституционного суда РФ вызвал бесспорный порядок взыскания штрафов, поскольку такое взыскание по своему существу выходит за рамки налогового обязательства как такового. Они носят не восстанови-

тельный, а карательный характер и являются наказанием за налоговое правонарушение. При наличии налогового правонарушения орган налоговой полиции вправе принять решение о взыскании штрафа с юридического лица. Это решение может быть обжаловано в судебном порядке или в вышестоящий налоговый орган. В случае такого обжалования взыскание штрафа не может производиться в бесспорном порядке, а должно быть приостановлено до вынесения судом решения по жалобе налогоплательщика. Следовательно, бесспорный порядок взыскания штрафов, в случае несогласия налогоплательщика с решением органа налоговой полиции, является превышением конституционно допустимого ограничения права, закрепленного в ст. 35 (ч. 3) Конституции РФ, согласно которой никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда.

Таким образом, пределами ограничения права собственности является правовой режим взыскания на имущество собственника. Право собственности при этом может быть ограничено только в связи с карательными санкциями государства и распространяться на имущество должника. Здесь, в случае несогласия должника, действует предварительный судебный контроль. Во всех остальных случаях взыскания долга, не связанного с карательными санкциями, ограничение права собственности является ограничением на законных основаниях, соответствует нормам Конституции Российской Федерации и может проводиться в бесспорном порядке с последующим судебным контролем.

В другом своем решении от 20 мая 1997 г. по делу о проверке конституционности п. 4 и 6 ст. 242 и ст. 280 Таможенного кодекса Российской Федерации Конституционный суд РФ также высказался по вопросу ограничения права собственности и подтвердил выработанные ранее правовые позиции. Предметом исследования Суда стали нормы Таможенного кодекса, предусматривающие право таможенных органов осуществлять, наряду с другими видами взысканий, конфискацию товаров и транспортных средств в качестве объектов нарушения таможенных правил [2, с. 78-81].

Конституционный суд РФ пришел к выводу, что конфискация указанного имущества осуществляется таможенными органами в целях защиты экономической безопасности Российской Федерации, а также прав граждан. Возникающие при этом отношения между органами государства с одной стороны и юридическими и физическими лицами — с другой имеют публичноправовой характер. Им обусловлен иной, в отличие от частноправовой сферы, порядок отношений между государством и лицами, допустившими нарушение установленных законом правил. Этот порядок, в частности, предполагает закрепление в Таможенном кодексе составов правонарушений и соответствующих санкций в отношении нарушителей, в том числе конфискацию товаров и транспортных средств у лиц, допустивших нарушение таможенных правил.

Такая конфискация имущества не может рассматриваться как нарушающая (закреплено в ч. 3 ст. 35 Конституции РФ положение о том, что «никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда»), несмотря на то, что любая конфискация есть принудительное прекращение права собственности. Если лицо не согласно с изъятием имущества в виде административного решения о конфискации, оно имеет возможность оспорить его правильность в суде. Отсюда — для лиц, нарушивших таможенное законода-

тельство и в отношении которых компетентные государственные органы применяют санкции за совершенное правонарушение, право на использование конституционной гарантии защиты частной собственности посредством суда сохраняется, но эта защита будет иметь место на основе последующего судебного контроля. Другими словами, для лиц, нарушающих законодательство и привлекаемых к административной ответственности, судебная защита носит не предварительный, а последующий характер. При этом решение компетентных органов о конфискации имущества само по себе не является прекращением права собственности, поскольку конфискованное имущество обращается в собственность государства только лишь после истечения срока обжалования в вышестоящие таможенные органы или в суд. В случае подачи жалобы постановление о конфискации имущества может быть исполнено не ранее принятия судом решения об отклонении жалобы и признании вынесенного постановления законным и обоснованным.

Следовательно, вынесенное таможенными органами постановление о конфискации имущества в виде санкции за таможенное правонарушение при наличии гарантии последующего судебного контроля как способа защиты прав собственника не противоречит требованиям Конституции Российской Федерации. Поэтому пределом ограничения права собственности, исходя из анализируемых позиций Конституционного суда РФ, является наличие деликта при осуществлении права собственности на определенное имущество, указывающего на противоправность деяния, за которое может последовать ограничение права собственности на основе административного решения о конфискации имущества с возможностью последующего судебного контроля.

В решении по делу о проверке конституционности положений ч. 1 ст. 131 и ч. 1 ст. 380 Таможенного кодекса Российской Федерации [3, с. 88100], дополняя выработанные ранее правовые позиции относительно ограничения права собственности, связанные с конфискацией имущества как санкцией за административное правонарушение, Конституционный суд РФ указал на то, что такого рода меры должны отвечать требованиям справедливости, быть соразмерны конституционно закрепленным целям и охраняемым законным интересам, а также характеру совершенного деяния. Такие меры допустимы, если они основываются на законе, служат общественным интересам и не являются чрезмерными.

Критериями (принципами) ограничения права собственности, содержащимися в Постановлении Конституционного суда РФ от 18 июля 2003 г. по делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона «Об акционерных обществах», являются: справедливость, адекватность, пропорциональность, соразмерность и необходимость для защиты конституционно значимых ценностей, в том числе прав и законных интересов других лиц [4, с. 167-182].

Справедливыми, пропорциональными, соразмерными, необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей являются положения указанного Федерального закона, на основании которых акционерное общество подлежит ликвидации по решению суда, если стоимость его чистых активов становится меньше определенного законом минимального размера уставного капитала, поскольку по конституционно-правовому смыслу данной нормы предполагается, что отрицательное значение чистых активов как формальное условие ликвидации акционерного общества призвано отображать его финан-

совую несостоятельность и неспособность исполнять свои обязанности перед кредиторами, что может нарушить права других лиц.

В определении от 7 декабря 2006 г. [5, с. 707-711] Конституционный суд РФ в более емком виде высказался по вопросу пределов ограничения права частной собственности, которое не принадлежит к абсолютным, не подлежащим ограничению правам. Возможные ограничения федеральным законом прав владения, пользования, распоряжения имуществом, исходя из общих принципов права, должны отвечать требованиям справедливости, быть адекватными, пропорциональными, соразмерными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей, в том числе частных и публичных прав и законных интересов других лиц.

На допустимость ограничения права частной собственности указывает и правовая позиция Конституционного суда РФ, сформулированная им в определении от 1 октября 2008 г. в отношении государственной регистрации транспортных средств [6, с. 400-403]. Согласно ей, сама по себе государственная регистрация транспортных средств в качестве обязательного условия для осуществления собственниками принадлежащих им имущественных прав на автомобили, а именно для использования в дорожном движении, в определенной степени ограничивает право собственности. Однако такое ограничение нельзя рассматривать как недопустимое, поскольку оно имеет целью защиту здоровья, прав и законных интересов как самих собственников, так и других лиц, в том числе права на обеспечение эффективного противодействия преступлениям и другим правонарушениям, связанным с использованием транспортных средств, а сами по себе регистрационные действия являются формой административного контроля с целью соблюдения конституционных прав граждан и гарантирования их имущественных интересов.

В решении от 16 июля 2008 г. по делу о проверке конституционности ст. 82 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации [6, с. 129141] Конституционный суд РФ на основе анализа конституционных норм, касающихся права собственности, пришел к выводу о том, что в Конституции РФ выражен, по сути, один из основополагающих аспектов верховенства права — общепризнанный в цивилизованных государствах принцип неприкосновенности собственности, выступающий гарантией права собственности во всех ее составляющих, таких как владение, пользование и распоряжение своим имуществом.

В силу таких фундаментальных принципов, как верховенство права и юридическое равенство, вмешательство государства в отношения собственности не должно быть произвольным и нарушать равновесие между требованиями интересов общества и необходимыми условиями защиты основных прав личности, что предполагает разумную соразмерность между используемыми средствами и преследуемой целью, с тем, чтобы обеспечивался баланс конституционно защищаемых ценностей и лицо не подвергалось чрезмерному обременению.

Конституционные гарантии охраны частной собственности законом и допустимости лишения имущества не иначе как по решению суда, выражающие принцип неприкосновенности собственности, а также конституционные гарантии судебной защиты распространяются как на сферу гражданско-правовых отношений, так и на отношения государства и личности в публично-

правовой сфере. Это означает, что в случаях изъятия имущества у собственника, независимо от оснований такого изъятия (в том числе для обеспечения производства по уголовному делу), поскольку оно носит принудительный характер и предполагает наличие спора о праве на данное имущество, в обязательном порядке должен осуществляться эффективный судебный контроль.

Собственность как цивилизованная основа и выражение свободы человека является необходимым условием свободы экономической деятельности, предполагающей свободу договора и равенство субъектов этой деятельности, правовое положение которых предопределяется закрепленными Конституцией РФ правом частной собственности, а также гарантиями данного права и критериями возможных его ограничений. Указанные фундаментальные правовые начала собственности и свободы экономической деятельности лежат в основе любого законодательного регулирования в сфере отношений собственности, включая определение оснований и порядка возникновения, изменения и прекращения прав владения, пользования и распоряжения имуществом, а также соответствующего объема их защиты и правомерных ограничений.

Не вникая в существо конституционного спора по данному делу, необходимо обратить внимание на ряд фундаментальных выводов Конституционного суда относительно собственности, прав собственности и экономической деятельности, в основе которой лежат отношения собственности. Эти выводы Суда можно выразить в следующих основных положениях:

1. Принцип неприкосновенности собственности выступает гарантией права собственности во всех его проявлениях — пользовании, владении, распоряжении.

2. Принцип неприкосновенности собственности выражает конституционные гарантии собственности и допустимость лишения имущества только по решению суда.

3. Вмешательство государства в отношения собственности не должно быть произвольным и нарушать равновесие между требованиями интересов общества и необходимыми условиями защиты основных прав личности.

4. Конституицонные гарантии охраны частной собственности распространяются как на сферу гражданско-правовых, так и на сферу публичноправовых отношений.

5. Собственность как основа и выражение свободы человека является одновременно и необходимым условием свободы экономической деятельности.

Эти выводы Конституционного суда РФ рассматриваются нами как его вклад в теорию конституционного права. Они углубляют и развивают научные положения о собственности и праве собственности.

1. Конституционный суд Российской Федерации. Постановления. Определения.

1992-1996. — М., 1997.

2. Конституционный суд Российской Федерации. Постановления. Определения.

1997-1998. — М., 2000.

3. Конституционный суд Российской Федерации. Постановления. Определения.

4. Конституционный суд Российской Федерации. Постановления. Определения. 2003. — М., 2004.

5. Конституционный суд Российской Федерации. Постановления. Определения. 2006. — М., 2007.

6. Конституционный суд Российской Федерации. Постановления. Определения. 2008. — М., 2009.

Козлов Леонид Викторович Kozlov Leonid Viktorovich

аспирант, Мордовский государственный Postgraduate student, Mordovia State

университет им. Н. П. Огарева University named after N. P. Ogaryov

(г. Саранск) (Saransk)

УДК 342 Козлов, Л. В.

Ограничение права частной собственности в решениях Конституционного суда Российской Федерации / Л. В. Козлов // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Общественные науки. — 2011. -№ 1 (17). — С. 9-15.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *