Проявление адвокатом добросовестности при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве подозреваемым, обвиняемым в порядке гл. 40. 1 УПК РФ Текст научной статьи по специальности « Право»

Аннотация научной статьи по праву, автор научной работы — Ковалёв Сергей Александрович

В статье рассматривается вопрос добросовестности адвоката и соотношение этой нравственно-этической категории с особым порядком принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве подозреваемым, в порядке главы 40 и ст. 317 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. В заключении выработаны рекомендации.

Похожие темы научных работ по праву , автор научной работы — Ковалёв Сергей Александрович

A lawyer’s manifestation of good faith in the conclusion of a pre-trial cooperation agreement in the manner of art. 317.1 of the Code of Criminal Procedure

The article deals with the issue of the integrity of the lawyer and the correlation of this moral and ethical category with the special procedure for making a judgment in the conclusion of a pre-trial cooperation agreement by the suspect, in accordance with the procedure of Chapter 40 and art. 317 of the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation. In conclusion, recommendations were made.

Текст научной работы на тему «Проявление адвокатом добросовестности при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве подозреваемым, обвиняемым в порядке гл. 40. 1 УПК РФ»

?5.5. ПРОЯВЛЕНИЕ АДВОКАТОМ

ДОБРОСОВЕСТНОСТИ ПРИ ЗАКЛЮЧЕНИИ ДОСУДЕБНОГО СОГЛАШЕНИЯ О СОТРУДНИЧЕСТВЕ ПОДОЗРЕВАЕМЫМ, ОБВИНЯЕМЫМ В ПОРЯДКЕ ГЛ.40.1 УПК РФ

Ковалёв Сергей Александрович, аспирант. Место учебы: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации. E-mail: [email protected]

Аннотация: В статье рассматривается вопрос добросовестности адвоката и соотношение этой нравственно-этической категории с особым порядком принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве подозреваемым, в порядке главы 40 и ст. 317 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. В заключении выработаны рекомендации.

Ключевые слова: адвокат, квалифицированная юридическая помощь, добросовестность, особый порядок принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве.

A LAWYER’S MANIFESTATION OF GOOD FAITH IN THE CONCLUSION OF A PRE-TRIAL COOPERATION AGREEMENT IN THE MANNER OF ART. 317.1 OF THE CODE OF CRIMINAL PROCEDURE

Kovalev Sergei Alexandrovich, postgraduate student. Place of study: Institute of Legislation and Comparative Law under the Russian Federation Government. E-mail: [email protected]

Annotation: The article deals with the issue of the integrity of the lawyer and the correlation of this moral and ethical category with the special procedure for making a judgment in the conclusion of a pre-trial cooperation agreement by the suspect, in accordance with the procedure of Chapter 40 and art. 317 of the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation. In conclusion, recommendations were made.

Keywords: lawyer, qualified legal aid, conscientiousness, special procedure for making a court decision in the conclusion of a pre-trial cooperation agreement.

Адвокатура, являясь институтом гражданского общества, не относящаяся к органам власти или местного самоуправления, призвана сохранять баланс между государственными, общественными, и личными интересами. К числу основных задач адвокатской деятельности относится оказываемая адвокатом квалифицированная помощь по гражданским, уголовным и иным делам.

В кругу своей деятельности адвокат должен оставаться человеком высоконравственным, не забывать о требованиях морали и значимости, оказываемой им профессиональной и квалифицированной помощи для клиента. Внешний и внутренний контроль осуществляемый адвокатом над собой, и над своей деятельностью, в силу особой природы доверительных отношений с клиентом не может быть нарушен и разбаланси-рован.

Только соответствующая компетентность, высоконравственное поведение и добросовестное отношение

к работе, позволят адвокату успешно реализовать поставленные перед ним задачи, по защите интересов подзащитного в уголовном процессе. И в данном случае, если с компетентностью более или менее все понятно, как на законодательном уровне, так и в теоре-

тическом плане, то как отмечается многими учеными , понятие добросовестности самое размытое и по большей степени этическое, чем правовое. Несмотря на то, что оно уже довольно давно вошло в гражданско-правовой оборот.

Именно поэтому на сегодняшний день довольно актуальным является обращение к этому понятию через призму уголовного процесса, и в частности, его соотношение с особым порядком принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве подозреваемым, в порядке главы 40 и ст. 317 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации2.

Этому направлению посвятили свои работы такие ученые как: Н.С. Костенко (Досудебное соглашение о сотрудничестве в уголовном процессе)3, Д.В. Маткина (Конвенциальная форма судебного разбирательства)4, В.Н. Парфенов (Обеспечение прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства при особом порядке судебного разбирательства)5, К.А. Рыба-лов (Особый порядок судебного разбирательства в Российской Федерации и проблемы его реализации)6, и многие другие авторы.

Досудебное соглашение о сотрудничестве весьма интересное правовое явление в современном уголовном процессе, которое не так давно действует в России и отражает в целом мировые тенденции. Само соглашение, как процессуальная процедура имеет прочные корни в зарубежной практике, и довольно эффективно используется при отправлении правосудия, именуясь в различных источниках по-разному: «сделкой с правосудием», «сделкой о признании вины»7, «досудебным соглашением о сотрудничестве». Представляется целесообразным привести здесь небольшой исторический обзор в отношении самого института сделки с правосудием.

Само понятие «сделка с правосудием» появилось благодаря Реймонду Моли — американскому юристу, а в 1939 г. после официального закрепления данного института в законодательстве штата Нью-Йорк — из числа всех регистрируемых преступлений 25% уже рассматриваются в порядке соглашения о признании вины. При этом в последующие годы востребованность этого института возросла настолько, что в 1869

1 Чаплыгина В.Н. Сравнительно-правовой анализ нравственно-этических категорий «добросовестность» и «недобросовестность» в уголовно-процессуальном праве России// Личность, право, государство. Журнал. Изд. «Плетников В.С.». 2017. № 2. С. 57 — 66.

2 Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 29.07.2020 № 229-ФЗ) // Собрание законодательства РФ. 2001. № 52 (ч. I). Ст. 4921.

3 Костенко Н.С. Досудебное соглашение о сотрудничестве в уголовном процессе (ВАК 12.00.09.). Дисс. канд. юрид. наук. -Волгоград. 2013.

4 Маткина Д.В. Конвенциальная форма судебного разбирательства (ВАК 12.00.09). Дисс. канд. юрид. наук. — Оренбург, 2009.

5 Парфенов В.Н. Обеспечение прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства при особом порядке судебного разбирательства. (ВАК 12.00.09.). Дисс. канд. юрид. наук. -М. 2010.

6 Рыбалов К.А. Особый порядок судебного разбирательства в российской Федерации и проблемы его реализации. (ВАК 12.00.09.). Дисс. канд. юрид. наук. — М. 2004.

7 Стойко Н.Г., Семухина О.Б. Уголовный процесс в США: учеб. пособие. — Красноярск: изд-во КГУ, 2000. С. 117-118.

году регистрировалось уже 70%, а к 1920 году планка достигла 88% и привела к тому, что аналогичным стал процент раскрываемости преступлений. До настоящего времени стабильно 80 — 90% раскрываемых в Америке преступлений происходит за счет сделки с правосудием.

Однако и здесь не все так однозначно. Дело в том, что одной из причин заставляющих обвиняемых, подозреваемых в Америке идти на заключение сделки о признании вины зачастую является весьма серьезное завышение со стороны прокурора объемов предъявляемого обвинения. Такое завышение объёмов предъявляемого обвинения, как правило, производится прокурором с целью получения в последующем тех или иных уступок со стороны защиты.

Не редки случаи, когда обвиняемый наряду с совершенными преступлениями также обвиняется в преступлениях, к которым он не имеет никакого отношения.

В этом случае у обвиняемого, подозреваемого в совершении преступления возникает очень трудный выбор: признать вину по заведомо завышенному объему обвинения или предстать перед судом за преступления, к которым он вовсе был не причастен.

Таким образом, исходя из приведенной исторической информации, можно наблюдать прямую зависимость раскрываемости преступлений в Америке за счет заключения сделки с правосудием и признания вины по уголовным делам, поскольку данная процедура существенно упрощает процесс расследования преступления, связана с гораздо меньшими временными и материальными затратами для следствия и суда.

По мнению многих ученых появление института досудебного соглашения о сотрудничестве в России назревало давно8. И его возникновению предшествовала группа причин.

По мнению А.С. Белова, «процедура досудебного соглашения о сотрудничестве является эффективной мерой отправления правосудия, поскольку требует наименьшие временные и материальные затраты»9.

Вместе с тем, само по себе досудебное соглашение о сотрудничестве имеет свои особенности и имеет как положительные, так и отрицательные стороны, требует особой внимательности, и компетентности в вопросах реализации подсудимым его права на его заключение. Это же относится и к его защитнику. Если учесть, что изобличающие действия иных лиц, которые совершает подсудимый при выполнении им обязательств, оговоренных в досудебном соглашении о сотрудничестве, позволяют оперативно выявить и задержать всех соучастников преступления или иных лиц (пособников), которые совершили самостоятельные преступления, безусловно, расследование таких преступлений может сократиться. Что соответственно влечет и автоматическое сокращение времени и материальных (человеческих) ресурсов, но возникает вопрос: всегда ли такое сотрудничество приносит пользу подзащитному?

Обращаясь к этому направлению, мы поднимаем и исследуем проблему содействия подозреваемого (подсудимого) правоохранительным органам в расследовании и раскрытии преступлений, и от суда в

8 Захарова Н.В., Напалков В.С. Институт досудебного соглашения о сотрудничестве// Студенческий форум. https://www.science-forum.ru/2014/762/2859

9 Белов А.С. Досудебное соглашение о сотрудничестве в российском уголовном процессе: проблемы применения //Вестник

Казанского юридического института МВД России.2012. № 4 (10). С. 155-158.

дальнейшем лишь «снисхождения» при назначении наказания по совокупности содеянного. То есть подсудимому не удается избежать как такового полного освобождения от наказания за совершенные им деяния, он получает лишь снисхождение (смягчение вины), при оценке характера и пределов его содействия в раскрытии и расследовании преступления, изобличении и уголовном преследовании других соучастников, розыска имущества добытого в результате преступления.

Вместе с тем злободневность поднимаемых учеными проблем исследуемого направления остается актуальной и на сегодняшний день, поскольку каждое второе заявление подаваемое подсудимыми на стадии предварительного расследования о досудебном соглашении отклоняется органами следствия.

Здесь уместно сказать и об оценке сотрудничества подозреваемого, которую дает, прежде всего, суд, в том числе степени личной безопасности заявителя-подсудимого в период следствия и после принятия судом решения, учитывая в частности степень опасности которой подозреваемый подвергался в результате сотрудничества и выполнении им взятых на себя обязательств (указанных в досудебном соглашении о сотрудничестве). На что необходимо так же обращать внимание клиента и разъяснять. Все это в результате ведет к возможности рассмотрения уголовного дела в особом порядке и принятии соответствующего судебного решения, но при наличии досудебного соглашения о сотрудничестве.

Если же говорить о намеренном введение в заблуждение подозреваемым органов прокуратуры и полиции, в том числе умышленном направлении следствия по ложному пути, то это напротив — может привести к большим затратам, что на практике является зачастую большой проблемой, для правоохранительных органов. Так как не все подозреваемые, обвиняемые предельно честны с адвокатом, многие утаивают важные моменты в чем приходиться довольно часто разбираться и перепроверять информацию самостоятельно.

Смысл постановки вопроса о добросовестности адвоката, связан еще и с противопоставлением защиты и обвинения, в то время как должны работать принципы: презумпции невиновности (ст. 14 УПК РФ), состязательности (ст. 15 УПК РФ). В этот момент адвокат должен реализовывать функцию защиты, а не становится лишь формальным (пассивным) участником процесса при заключении соглашении о сотрудничестве подозреваемого, обвиняемого. Поэтому вопрос о выполнении адвокатом добросовестно своих обязанностей по защите клиента, именно в этот момент становится наиболее остро.

В сущности, само по себе заключение досудебного соглашения подозреваемого, обвиняемого с правоохранительными органами идет в разрез с выполнением адвокатом своих функций и обязанностей, обязательств по соглашению, либо по назначению, которые выражаются в непосредственной адвокатской, профессиональной и квалифицированной помощи клиенту.

При этом адвокату стоит разобраться с вопросом: а оказывалось ли на подзащитного давление, или были совершены иные насильственные противоправные действия, которые могли привести к заблуждению относительно желания подать заявление о заключении подзащитным соглашения о сотрудничестве. Адвокату следует установить имеются ли в уголовном деле реальные доказательства, изобличающие вину подозреваемого или имеет место самооговор. Соответственно

только доверительные беседы с подзащитным и проверка адвокатом предъявленного обвинения, наличие алиби, реально смягчающих вину обстоятельств или иных фактов могут прояснить ситуацию.

На наш взгляд мастерство адвоката должно проявляться в логичной и последовательно выстраиваемой позиции или линии защиты. Оптимальным вариантом может являться проведение опросов или поиск свидетелей. В том числе проверка имеющихся в уголовном деле доказательств на относимость и допустимость, достоверность, проведение независимых экспертиз, обращение к различного рода специалистам по мере необходимости.

В то же время, заключая такое соглашение, подозреваемый фактически отказывается от «услуг» адвоката (опять же при участии адвоката, личных встреч и бесед наедине, обсуждении перспектив, или ходатайств по уголовному делу и «возможного» наказания, при согласовании с подзащитным этого вопроса).

В целом, при обстоятельствах реальной невиновности лица, или минимальной виновности, либо самооговоре, подведение своего подзащитного к прямому отказу от состязательности — не отвечает ожидаемым перспективам в уголовном процессе. Такое положение вещей является недопустимым, и уж конечно, недобросовестным с позиции нравственности. В том числе в случаях нарушения законности иных участников уголовного преследования, при введении в заблуждение клиента.

Смотрите так же:  Доверенность на ликвидацию ООО. Доверенность на закрытие юридического лица

Неоднозначность и двойственность возникающих сомнений у адвоката в применении или неприменении тактического решения подачи заявления о сотрудничестве и последующего особого порядка судебного разбирательства, в некоторой степени может оказывать влияние и на последующий подрыв репутации адвоката, склоняющего своего подзащитного к заключению соглашения о сотрудничестве, которое может не повлиять на конечный исход дела и минимизацию наказания.

Отсюда и принятие объективного решения о сотрудничестве с правоохранительными органами, не будет способствовать реализации адвокатом процессуальных полномочий, предусмотренных ст. 53 УПК РФ, а также ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», о чем в частности пишет Н.С. Гаспарян10, подмечая случаи пассивного отношения адвокатов к своим подзащитным, а также случаи неквалифицированной и непрофессиональной защиты.

Если речь идет о категоричном решении подзащитного давать признательные показания, адвокату так же нельзя принимать безучастную позицию, или действовать вопреки его решению. Необходимо тактично разъяснять клиенту о неприемлемости подачи заявления, когда нет к тому реальной необходимости. Только честность и открытость, логичность и последовательность во взаимоотношениях с клиентом могут приносить положительные сдвиги.

Возложение же ответственности за принимаемое решение о заключении досудебного соглашения непосредственно на самого подозреваемого — является непрофессионализмом со стороны адвоката и проявлением его недобросовестности.

10 Гаспарян Н.С. Пассивная защита нарушает права граждан// Праворуб URL: https://pravorub.ru/articles/9838.html (дата обращения 18.08.2020).

Н.В. Захарова и В.С. Напалков11 считают, что проблема данного института досудебного соглашения о сотрудничестве состоит в отсутствии более конкретного законодательного регулирования круга всех правоотношений, которые им могли бы охватываться. То есть ученые имеют в виду нормативную базу, или те статьи, при которых возможно правоприменение досудебного соглашения о сотрудничестве.

Досудебное соглашение о сотрудничестве содержит первую особенность, заключающуюся в том, что следователь рассматривает поданное ходатайство о заключении соглашения о сотрудничестве и вправе принять решение о передаче ходатайства на рассмотрение прокурору, согласовав мотивированное постановление с руководителем следственного органа (ч. 3 ст. 317.1 УПК РФ), либо должен вынести отказ в его передаче, в установленный трехдневный срок (ч. 4 ст. 317.1 УПК РФ).

Такой отказ должен быть мотивированным. На постановление об отказе может быть своевременно подана адвокатом жалоба в порядке ч. 4 ст. 317.1 УПК РФ, поскольку ни в апелляционном, ни в кассационном или надзорном производстве не рассматриваются обращения подсудимого по вопросам его ходатайств или исследуемого заявления.

Изложенное можно подтвердить на примере следующего решения, так из Кассационного определения Верховного Суда РФ от 17.05.2011 N 60-011-4 следует, что «в силу положений действующего законодательства оценка значения сотрудничества обвиняемого со следствием отнесена исключительно к компетенции органов предварительного следствия и прокурора, обсуждению на стадии кассационного обжалования судебного решения, вынесенного по итогам судебного разбирательства, не подлежит»12.

Аналогичная обязанность предусматривается у прокурора в порядке п. 2 ч. 1 ст. 317.2 уПк РФ, который вправе рассмотреть ходатайство и удовлетворить его или вынести мотивированное решение об отказе13. Если такой отказ имеется в материалах дела, то суд не может удовлетворить ходатайство подсудимого, в процессе судебного следствия, так как оно подается до окончания предварительного следствия.

Сказанное можно подтвердить на примере, следующего из Апелляционного определения Верховного Суда РФ от 29.10.2014 N 46-АПУ14-37, в котором рассматривалась апелляционная жалоба на приговор по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ за разбойное нападение, совершенное с применением насилия и оружия, опасного для жизни и здоровья, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего; по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ за убийство, сопряженное с разбоем14, согласно которому подсудимый пропустил возможный срок обращения с ходатайством о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве.

По нашему мнению, именно защитник, действуя добросовестно и в интересах своего подзащитного и должен осуществлять контроль за установленными сро-

11 Захарова Н.В., Напалков В.С. Институт досудебного соглашения о сотрудничестве // Студенческий форум. https://www.scienceforum.ru/2014/762/2859

Кассационное определение Верховного Суда РФ от 17.05.2011 N 60-011 -4 //СПС «КонсультантПлюс».

13Приказ Генпрокуратуры РФ от 15.03.2010 N 107 «Об организации работы по реализации полномочий прокурора при заключении с подозреваемыми (обвиняемыми) досудебных соглашений о сотрудничестве по уголовным делам»// Законность. N 6. 2010.

14Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 29.10.2014 N 46-АПУ14-37//СПС «КонсультантПлюс».

ками подачи заявления или отказа от такового. Поэтому пропустил установленный срок именно неквалифицированный и непрофессиональный адвокат, который был обязан разъяснить своему подзащитному важность и своевременность подачи заявления. При этом недопустимо хитрить и намеренно принимать позицию противоречащую клиенту, в своих корыстных целях.

В частности такие разъяснения приводятся в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 N 16 «О практике применения судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве»15.

Во взаимосвязи с рассмотренной проблемой в заключении следует выработать следующие рекомендации.

При заключении досудебного соглашения о сотрудничестве адвокат обязан:

— уметь верно квалифицировать деяния подозреваемого, обвиняемого;

— осмысливать возможное применение к нему последующего наказания;

— стремиться своими действиями не ухудшить положение подозреваемого, обвиняемого;

— разъяснить клиенту реальные последствия от сделки с правосудием;

— убедиться в наличии имеющихся доказательств вины или невиновности подозреваемого, обвиняемого;

— соблюсти сроки подачи соглашения о сотрудничестве;

— проверить событие и состав преступления.

1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 29.07.2020 № 229-ФЗ) // Собрание законодательства РФ. 2001. № 52 (ч. I). Ст. 4921.

2. Федеральный закон от 29.06.2009 N 141-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации»// Собрание законодательства РФ. 29.06.2009. N 26. Ст. 3139.

3. Приказ Генпрокуратуры РФ от 15.03.2010 N 107 «Об организации работы по реализации полномочий прокурора при заключении с подозреваемыми (обвиняемыми) досудебных соглашений о сотрудничестве по уголовным делам» // Законность. N 6. 2010.

4. Кассационное определение Верховного Суда РФ от 17.05.2011 N 60-011-4 //СПС «КонсультантПлюс».

5. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 29.10.2014 N 46-АПУ14-37//СПС «КонсультантП-люс».

6. Белов А.С. Досудебное соглашение о сотрудничестве в российском уголовном процессе: проблемы применения //Вестник Казанского юридического института МВД России.2012. № 4 (10). С. 155-158.

7. Гаспарян Н.С. Пассивная защита нарушает права граждан// Праворуб URL: https://pravorub.ru/articles/ 9838.html (дата обращения 18.08.2020).

8. Захарова Н.В., Напалков В.С. Институт досудебного соглашения о сотрудничестве // Студенческий форум. https://www.scienceforum.ru/2014/762/2859

9. Иванов А.А. Теоретические и организационно-правовые аспекты реализации института досудебного

15 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 N 16 «О практике применения судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве»// Бюллетень Верховного Суда РФ. N 9. сентябрь, 2012.

соглашения о сотрудничестве в российском уголовном процессе (ВАК 12.00.09.). Дисс. канд. юр. наук. — Нижний Новгород. 2013.

10. Иванов А.А. Правовое регулирование института сделок о признании вины в США // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. 2012. № 2(1). С. 282-286.

11. Костенко Н.С. Досудебное соглашение о сотрудничестве в уголовном процессе (ВАК 12.00.09.). Дисс. канд. юрид. наук. — Волгоград. 2013.

12. Маткина Д.В. Конвенциальная форма судебного разбирательства (ВАК 12.00.09). Дисс. канд. ю. наук. -Оренбург, 2009.

13. Миронова Р. В. Исторические аспекты досудебного соглашения о сотрудничестве //Материалы международной-научно-практической конференции молодых ученых, аспирантов, магистрантов и студентов. 2017. С. 269-272.

14. Парфенов В.Н. Обеспечение прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства при особом порядке судебного разбирательства. (ВАК 12.00.09.). Дисс. канд. юр. наук. — М. 2010.

15. Рыбалов К.А. Особый порядок судебного разбирательства в российской Федерации и проблемы его реализации. (ВАК 12.00.09.). Дисс. канд. юрид. наук. -М. 2004.

16. Стойко Н.Г., Семухина О.Б. Уголовный процесс в США: учеб., пособие. — Красноярск: изд-во кГу, 2000. С. 117-118.

17. Чаплыгина В.Н. Сравнительно-правовой анализ нравственно-этических категорий «добросовестность» и «недобросовестность» в уголовно-процессуальном праве России// Личность, право, государство. Журнал. Изд.: «Плетников В.С.». 2017. № 2. С. 57 — 66.

на статью аспиранта ИЗиСП Ковалева Сергея Александровича «Проявление адвокатом добросовестности при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве подозреваемым, обвиняемым в порядке главы 40.1 УПК РФ», 2020г.

Данная статья представляет собой законченную, самостоятельную, творческую научно-практическую работу, обладает новизной в решении научно-практических задач имеющих значение для повышения эффективности участия адвокатов при оказании юридической помощи в ходе заключения досудебного соглашения о сотрудничестве.

Выводы автора логично вытекают из содержания работы и вносят определенный вклад в развитие адвокатуры в Российской Федерации.

Представляется, что статья Ковалёва Сергея Александровича «Проявление адвокатом добросовестности при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве подозреваемым, обвиняемым в порядке главы 40.1 УПК РФ» может быть рекомендована к опубликованию в журнале, рекомендованным ВАК.

Рецензируемая статья может быть опубликована в открытой печати.

Ведущий научный сотрудник Отдела уголовного, уголовно-процессуального законодательства; судоустройства Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ, кандидат юридических наук, доцент Руднев Владимир Ильич.

Статья прошла проверку системой «Антиплагиат»; оригинальность текста 78,06%.

Досудебное соглашение о сотрудничестве

Секция: Юриспруденция

XXXVIII Студенческая международная заочная научно-практическая конференция «Молодежный научный форум: общественные и экономические науки»

Досудебное соглашение о сотрудничестве

Тенденция к упрощению уголовно-процессуальных процедур получает все большее распространение в правовых системах стран мира, и введение более пяти лет назад в России института досудебного соглашения о сотрудничестве является одним из шагов к усилению диспозитивных начал уголовного судопроизводства. Однако и по сей день отдельные положения главы 40.1 УПК РФ не находят однозначного толкования как в доктрине уголовного процесса, так и на практике.

Само определение анализируемого уголовно-процессуального явления как соглашения предполагает наличие у сторон ряда взаимных обязательств. Однако ни ст. 317.1, ни ст. 317.3 УПК РФ [1] их перечня не содержит. Возникает вопрос: какие действия должен совершать подозреваемый или обвиняемый и достаточно ли будет в досудебном соглашении лишь перечислить данные действия или они нуждаются в конкретизации? Пункт 1.5 Приказа Генерального прокурора РФ от 15.03.2010 № 107 [2] ориентирует именно на такую конкретизацию и содержит примерный перечень действий, которые требуется исполнить обвиняемому исходя из заключенного соглашения, например: содействовать раскрытию совершенного преступления, раскрыть структуру преступной организации, участвовать в различных следственных действиях.

В связи с этим возникает проблема отсутствия четкого механизма соблюдения уголовно-процессуальных гарантий каждой из сторон. Во-первых, уголовно-процессуальным законом не предусмотрены никакие последствия несоблюдения условий досудебного соглашения защитником подозреваемого или обвиняемого; во-вторых, нет достаточной гарантии того, что при добросовестном выполнении подозреваемым или обвиняемым действий из перечня соглашения характер и пределы содействия следствию будут оценены объективно.

Ключевым, на наш взгляд, вопросом института досудебного соглашения о сотрудничестве является обязательное условие согласия подозреваемого или обвиняемого с обвинением. Нормы главы 40.1 УПК РФ не содержат прямого указания на обусловленность заключения досудебного соглашения о сотрудничестве получением согласия обвиняемого с предъявленным обвинением, однако данное положение содержится в ч. 1 ст. 314 УПК РФ, устанавливающей основания применения особого порядка принятия судебного решения. В то же время п. 15 Постановления Пленума ВС РФ от 28.06.2012 № 16 [6] закрепляет в качестве обязательного условия постановления обвинительного приговора в отношении подсудимого, заключившего досудебное соглашение о сотрудничестве, его согласие с предъявленным обвинением.

Не возникает никаких сомнений, что данное рекомендательное положение Пленума ВС РФ работает как правовая норма, хотя по природе своей таковой и не является. Налицо очередной пример осуществления несвойственных де-юре высшим судебным органам правотворческих функций, что является в корне неправильным. Однако следственная и судебная практика идут по пути наименьшего сопротивления и следуют разъяснениям Пленума.

Так, известны случаи отказа в удовлетворении ходатайства о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве ввиду несогласия обвиняемого с предъявленным ему обвинением (полностью или в части), а также случаи возвращения уголовных дел прокурорами в порядке ст. 221 УПК РФ для производства дополнительного расследования по основанию, охарактеризованному как нарушение обвиняемым условий заключенного соглашения, а именно ввиду отсутствия с его стороны полного согласия с предъявленным обвинением (притом что к этому моменту обвиняемым оказано реальное содействие следствию: сообщены сведения о совершении им и другими лицами преступлений, ранее следствию неизвестных) [13].

Таким образом, мы имеем три совершенно разные ситуации: отсутствие в УПК РФ положения о необходимости согласия с предъявленным обвинением; наличие такого положения в Постановлении Пленума ВС РФ от 28.06.2012 и наработанную судебно-следственную практику, где в качестве мотивировки возвращения уголовного дела для производства дополнительного следствия называется отсутствие полного признания обвиняемым, заключившим досудебное соглашение, своей вины.

Попробуем разобраться в соотношении категорий «признание вины» и «согласие с предъявленным обвинением»: являются ли они тождественными или же имеют разную смысловую нагрузку?

В науке уголовного права вина — это психическое отношение лица к совершенному им общественно опасному деянию, предусмотренному уголовным законом, и его общественно опасным последствиям. В соответствии с п. 22 ст. 5 УПК РФ обвинение — утверждение о совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом, выдвинутое в порядке, установленном данным Кодексом.

Смотрите так же:  ИНСПЕКЦИЯ ГОСТЕХНАДЗОРА БРЯНСКОЙ ОБЛАСТИ. Образец заявление в государственную инспекцию гостехнадзора

В постановлениях Пленума ВС РФ прослеживается следующая позиция. В пункте 5 Постановления Пленума ВС РФ от 05.12.2006 № 60 [7] разъясняется: под обвинением, с которым соглашается обвиняемый, следует понимать фактические обстоятельства содеянного, форму вины, мотивы совершения деяния, юридическую оценку содеянного, а также характер и размер вреда, причиненного деянием. Пункт 29 Постановления Пленума ВС РФ от 22.12.2015 № 58 [5] закрепляет именно признание лицом своей вины в совершении преступления в ряде случаев в качестве обстоятельства, смягчающего наказание. Нельзя не согласиться в данной связи с Д. Великим, который отмечал, что признание вины имеет материально-правовое значение, а согласие с предъявленным обвинением — процессуальное [9].

Представляется, что в контексте данного вопроса необходимо говорить о двух этих категориях как о категориях разной юридической природы. Признание вины содержит определенный элемент раскаяния, стремление примириться с обществом, потерпевшим, характеризует личность обвиняемого и в ряде случаев, как было нами отмечено, может выступать обстоятельством, смягчающим наказание. Согласие обвиняемого с предъявленным обвинением не требует обязательного признания им вины, оно лишь означает факт отсутствия оспаривания данным лицом, предъявленного ему обвинения. Следовательно, признание вины представляется логичным рассматривать именно как психическое отношение лица к совершенному деянию, а согласие с предъявленным обвинением – как непосредственно отношение обвиняемого к определенной имеющейся у лица, осуществляющего расследование, версии, зафиксированной в процессуальных актах о совершении обвиняемым преступления при определенных обстоятельствах, согласие с квалификацией содеянного.

Посему правильным, на наш взгляд, все же будет употребление понятия «согласие с предъявленным обвинением» как в нормах УПК РФ, так и в уголовно-процессуальных актах на любой из стадий процесса.

Развитие правового регулирования в современной России осуществляется с учетом иностранных правовых институтов и их приспособления к отечественным реалиям. Вместе с тем применение любого нового института, даже успешно используемого в иностранных условиях, не означает отсутствия проблем, как известных в практике его применения, так и принципиально новых, появление которых вызвано спецификой местных условий. Досудебное соглашение о сотрудничестве этой участи не избежало.

На досудебной стадии к таким проблемам, в частности, относятся недостаточная регламентация порядка заключения досудебного соглашения о сотрудничестве и последствиях его нарушения, отсутствие действующего механизма, препятствующего оговору и самооговору обвиняемого, применимость данного института к изобличению не соучастников, а исполнителей других преступлений и другие проблемы [11].

Принципиальным для решения является вопрос о целях, с которыми институт досудебного соглашения о сотрудничестве был введен в российскую правовую систему. Именно он определяет многие частные черты правового регулирования. Распространенной точкой зрения является то, что институт досудебного соглашения о сотрудничестве создан в целях способствования раскрытию тяжких и особо тяжких преступлений, доказывание по которым затруднено. К ним относятся различные формы организованной преступности, коррупционные преступления, преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков [12]. Эту цель при введении гл. 40.1 в УПК РФ декларировал и законодатель. В свете этого досудебное соглашение о сотрудничестве должно выступать инструментом не массовым, а применимым лишь в отдельных случаях, число которых невелико [14].

Однако такой вывод не соответствует не только российской, но и иностранной судебной практике. Так, в 2010–2011 гг. наиболее распространенными составами, в отношении которых применялось производство в порядке гл. 40.1 УПК РФ, являлись кражи, преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков, экологические преступления и мошенничества. При этом доля преступлений небольшой степени тяжести в 2011 г. составляла 55,27% (тяжких и особо тяжких – 33,3%) от общего числа – 2969 — таких преступлений. В 2012 г. доля тяжких и особо тяжких преступлений составила 59,3%, что ближе к декларируемым целям института, но также явно им не соответствует [10].

Более обоснованной представляется позиция тех авторов, которые объясняют существование досудебного соглашения о сотрудничестве необходимостью упрощения и ускорения уголовного судопроизводства [8].

Нетрудно заметить, что два изложенных выше подхода противоречат друг другу и не могут существовать одновременно. В случае необходимости повышения борьбы с организованной преступностью и тяжкими, особо тяжкими преступлениями необходимо вслед за высказанными предложениями ограничить круг составов, в отношении которых может быть заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, установить запрет на применение этой формы уголовного судопроизводства в отношении организаторов преступлений, лидеров преступных сообществ и организованных групп. Если же исходить из целей упрощения судопроизводства и процессуальной экономии, такие ограничения устанавливаться не должны, следует расширить применение гл. 40.1 УПК и на дознание, вопреки правовой позиции Верховного Суда РФ, выраженной в Постановлении Пленума от 28.06.2012 № 16, что предлагают сделать ряд авторов [6].

Одна из проблем судебной практики касается назначения наказания. В ряде случаев наказание, назначенное по совокупности преступлений, при заключенном досудебном соглашении о сотрудничестве оказывается таким же, как при рассмотрении уголовного дела в общем порядке. Такой случай стал поводом для подачи конституционной жалобы. Конституционный Суд [4] не усмотрел оснований для признания части третьей ст. 69 УК РФ и части пятой ст. 317.7 УПК РФ противоречащими Конституции РФ. Как указал в Определении КС РФ, «правила назначения наказания по совокупности преступлений не выходят за рамки уголовно-правовых средств, которые федеральный законодатель вправе использовать для достижения конституционно оправданных целей дифференциации уголовной ответственности и наказания, усиления его исправительного воздействия на осужденного, предупреждения новых преступлений и тем самым — защиты личности, общества и государства от преступных посягательств, а также, будучи взаимосвязанными с другими положениями уголовного закона, в том числе предусматривающими правила назначения более мягкого наказания при выполнении обвиняемым взятых на себя по досудебному соглашению о сотрудничестве обязательств, не допускают избыточного ограничения прав и свобод при применении мер уголовно-правового принуждения».

Такая аргументация, безупречная формально-логически, полностью противоречит цели института досудебного соглашения о сотрудничестве. Если считать, что нормы гл. 40.1 должны помочь в борьбе с организованной преступностью, преступлениями против интересов государственной службы, торговлей наркотиками, то нужно учитывать, что большинство из этих преступлений, во-первых, являются тяжкими или особо тяжкими, а во-вторых, речь в этих случаях будет идти именно о совокупности преступлений. Таким образом, обвиняемые лишаются гарантий назначения в их отношении более мягкого наказания, т.е. теряют стимул к заключению досудебных соглашений о сотрудничестве. В итоге данный правовой институт оказывается недействующим.

Если же считать, что досудебные соглашения о сотрудничестве преследуют цель процессуальной экономии и освобождения судов от длительного рассмотрения большого количества уголовных дел небольшой и средней тяжести, противоречия при назначении наказания удастся избежать. Но действительно ли досудебные соглашения о сотрудничестве служат целям процессуальной экономии?

Норма п. 4 ч. 1 ст. 154 УПК РФ, которая устанавливает право следователя выделить материалы в ­отношении лица, с которым заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, в отдельное производство, в настоящее время высшими судами толкуется как императив [6]. Отметим, что до появления разъяснений Пленума ВС РФ в 2012 г. практика судов по этому вопросу не была единообразной.

В итоге при существующем правовом регулировании досудебное соглашение о сотрудничестве не является и экономичным способом осуществления правосудия. Оно не выполняет ни одной из целей, для достижения которых могло служить, а потому в текущем виде является крайне неудачным процессуальным институтом.

Таким образом, необходимо изменить ст. 305 и 307 УПК РФ, дополнив содержание обвинительного или оправдательного приговора выводами суда о ценности показаний лица, заключившего досудебное соглашение. Кроме того, в ч. 4 ст. 413 УПК РФ об основаниях возобновления производства по уголовному делу в силу новых обстоятельств дополнить пунктом о приговоре, установившем неисполнение лицом досудебного соглашения о сотрудничестве.

Отметим, что такое решение проблемы не будет противоречить и конституционно-правовому смыслу приведенных норм, выявленному КС РФ в Определении от 19.11.2015 № 2581-О [3], касающемся оспаривания ст. 413 УПК РФ, где указано, что применение гл. 49 УПК РФ «направлено не на восполнение недостатков предшествующей обвинительной и судебной деятельности, а на обеспечение возможности исследования фактических обстоятельств, которые уголовный закон признает имеющими значение для определения оснований и пределов уголовно-правовой охраны, но которые в силу объективных причин ранее не могли входить в предмет исследования по уголовному делу».

IV Международная студенческая научная конференция Студенческий научный форум — 2012

ДОСУДЕБНОЕ СОГЛАШЕНИЕ КАК УСЛОВИЕ ИНДИВИДУАЛИЗАЦИИ НАКАЗАНИЯ

Важным составляющим системы наказания в уголовном праве России является институт обстоятельств смягчающих наказание закрепленных в ст. 61 УК РФ. Общепринятым считается мнение, что данный институт является средством индивидуализации наказания, и ставит своей целью соблюдение принципа справедливости, при избрании мер ответственности лицу совершившему преступление. Между тем данная функция не является единственной.

Закрепление в числе обстоятельств смягчающих наказание, норм способных повлиять на поведение лица совершившего преступление, после его совершения — постпреступное поведение является не менее значимой на наш взгляд, функцией данного правового института.

В первую очередь мы рассмотрим случаи позитивного постпреступного поведения лица совершившего преступление, то есть такого поведения, которое способно, понизить тяжесть общественной опасности преступления, отразить раскаяние лица, социальную направленность личности и как следствие повлиять на наказание назначаемое за данное преступление.

Значение данного института весьма широко: предоставляя лицу, которое совершило преступление, возможность возместить причиненный потерпевшему вред и минимизировать преступные последствия, государство реализует принципы справедливости, экономии мер уголовно-правовой репрессии, гуманизма, причем как по отношению к жертве, так и по отношению к преступнику.

Государство предоставляет лицу возможность проявить учитываемые личные свойства уже после совершения преступления.

В настоящее время в качестве норм стимулирующих к позитивному постпреступному поведению можно рассматривать:

— явку с повинной, активное способствование раскрытию преступления, изобличение других участников преступления и розыск имущества, добытого в результате преступления (п. «и» ст. 61 УК РФ);

— оказание медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему (н. «к» ст. 61 УК РФ);

— деятельное раскаяние (ст. 75 УК РФ);

— примирение потерпевшего и лица, совершившего преступное деяние (ст. 76 УК РФ);

— добровольную сдачу предметов преступного посягательства (примечания к ст. 222,223,228 УК РФ;

— активное способствование раскрытию или пресечению преступления (примечания к ч.1 и п. «а» ч. 2 ст. 127, ч. 2 ст. 210, 228 УК РФ);

— предотвращение дальнейшего ущерба потерпевшему (ст. 275 УК РФ).

Стремясь расширить возможные виды сотрудничества лица совершившего преступление со следствием, повысить заинтересованность лиц в таком сотрудничестве законодатель Федеральным законом от 09.06.2009 №141 — ФЗ ввел в российское уголовное право институт досудебного соглашения.

Сущность досудебного соглашения о сотрудничестве. Данный институт устанавливает что при согласии сторон, обвинение и защита могут заключить некую договоренность по которой обвиняемый обязуется оказать оговоренную помощь следствию (правоохранительным органам) и получить за это гарантированное смягчение наказание.

Согласно данным нормам заключившее досудебное соглашение о сотрудничестве лицо, в случае наличия смягчающих обстоятельств предусмотренных п. «и» ч. 1 ст. 61 УК и отсутствии отягчающих может получить наказание, не превышающее половину максимального срока или размера наиболее строгого наказания.

Несмотря на то, что данный институт является новым для российского права, Уголовный кодекс претерпел минимальные изменения. Возможно, законодатель предпочел подробнее остановиться на регламентации процессуального порядка заключения такого соглашения, но в связи с этим не разъясненными остаются многие вопросы, в том числе правовая природа данного института.

Так не понятно, почему включив оговорку о обязательном учете заключения досудебного соглашения в ч. 2 ст. 62 УК, которая называется «назначение наказания при наличии смягчающих обстоятельств», не указал данное обстоятельство в ч. 1 ст. 61 УК? Можно предположить, что либо он оставил возможность учета досудебного соглашения за счет открытости перечня смягчающих обстоятельств, однако считаем маловероятным не включить в перечень обстоятельство влекущее снижение максимального срока на 50%. Либо, заключение досудебного соглашения само по себе не является смягчающим обстоятельством, а лишь процессуальной формой учета содействия следствию в рамках п. «и» ч.1 ст. 61 УК. Данная версия обосновывается еще тем, что в ст. 62 УК предусмотрена значительная разница в обязательном смягчении наказания при наличии смягчающих обстоятельств предусмотренных п. «и» ч.1 ст. 61 УК и в случае заключения досудебного соглашения, в пользу последнего. В случае, если считать заключение досудебного соглашения самостоятельным обстоятельством смягчающим наказание, принимая во внимание что оба случая предусматривают совершение обвиняемым в пользу следствия практически одинаковых действий, то большее смягчение наказания обусловлено не совершением более значимых и полезных для следствия действий а самим фактом заключения досудебного соглашения как процессуального действия. Однако в таком случае остается не понятным чем данное процессуальное действие способно понизить степень общественной опасности обвиняемого или же свидетельствовать о его социальной направленности? Думается ничем, и более того на наш взгляд большая социальная и антикриминальная направленность присутствует у того кто, не выдвигая дополнительных условий, добровольно осуществляет содействие следствию. Следовательно, значительное снижение верхнего порога наказания в случае заключения досудебного соглашения должно быть обусловлено не самим фактом его заключения, а значимостью совершенных в рамках такого соглашения действий.

Смотрите так же:  Приказ ФСБ России от 5 августа 2016 г. Приказ об 486

Механизм воздействия досудебного соглашения на размер наказания. Институт досудебного соглашения устанавливает, что при согласии сторон, обвинение и защита могут заключить некую договоренность по которой обвиняемый обязуется оказать оговоренную помощь следствию (правоохранительным органам) и получить за это гарантированное смягчение наказание. Но так как установление наказания за совершенное преступление является прерогативой суда, то размер смягчения наказания не может быть предметом соглашения обвиняемого и прокурора. Следовательно, в качестве регулятора размера смягчения должны выступать нормы УК. Однако в связи с этим возникает ряд вопросов.

Пока в УК установлена одна мера смягчения для всех. Заключение досудебного соглашения (при условии соблюдения других требований законодательства) приводит к смягчению наказания на ?, независимо от значимости осуществленных действий

Условия смягчения наказания в рамках досудебного соглашения. В ч. 2 ст. 62 УК предусматривается обязательное смягчение наказания при совокупном наличии трех условий:

— заключение досудебного соглашения о сотрудничестве;

— наличие смягчающих обстоятельств предусмотренных п. «и» ч. 1 ст. 61 УК;

— отсутствии отягчающих обстоятельств.

В случае отсутствия хотя бы одного из необходимых составляющих размер смягчения наказания ничем не установлен. Согласно замыслу законодателя, согласно положений ч. 4 ст. 317.6 УПК: «Положения настоящей главы не применяются, если содействие подозреваемого или обвиняемого следствию заключалось лишь в сообщении сведений о его собственном участии в преступной деятельности» получается, что лицо заключившее досудебное соглашение должно предоставить сведения о преступных действиях соучастников, либо о структуре преступной организации, ее руководителях. Что подразумевает под собой, что данное лицо с большой долей вероятности является соучастником группового преступления, либо членом организованной группы или преступного сообщества, а это в свою очередь является отягчающим обстоятельством предусмотренным п. «в» ст. 63 УК.

Таким образом, норма ч. 2 ст. 62 УК может быть применима только к лицу, совершившему преступление в одиночку, не входящим в состав организованной группы или преступного сообщества, не имеющему по делу других отягчающих обстоятельств, оказавшему содействие следствию по раскрытию совершенному им преступления в рамках п. «и» ч.1 ст. 61 УК, и заключившему досудебное соглашение включающее в себя предоставление сведений о преступной деятельности других лиц, структуре преступной организации или ее руководителях. Однако нам представляется сомнительным наличие у таких лиц сколько бы то ни было ценной информации способной стать даже не основой, — частью доказательной базы. В то же время лица реально обладающие такой информацией, соучастники групповых преступлений, члены организованных преступных групп или сообществ под действие об обязательном смягчении наказания не попадают, и следовательно, к содействию следствию ничем не мотивированны.

Таким образом, мы приходим к следующим выводам:

— заключение досудебного соглашения само по себе не является обстоятельством смягчающим наказание. В таком случае оно может подлежать учету только в совокупности с п. «и» ч.1 ст. 61 УК, что подтверждается положением ч. 2 ст. 62 УК о обязательном наличии обстоятельств предусмотренных п. «и» ч.1 ст. 61 УК;

— значительное снижение верхнего порога наказания в случае заключения досудебного соглашения должно быть обусловлено значимостью совершенных в рамках такого соглашения действий;

— в Уголовный кодекс необходимо ввести понятие досудебного соглашения;

— норма об отсутствии отягчающих обстоятельств в ч. 2 ст. 62 фактически лишает смысла весь институт досудебного соглашения.

На наш взгляд повышению эффективности данного института способствовало бы установление градации снижения наказания в зависимости от значимости содействия оказанного обвиняемым правоохранительным органам, но прописать подобные критерии в кодексе не представляется возможным.

Анализ данного правового института позволяет нам говорить о его несомненной полезности и целесообразности. В то же время его значимость и ширина воздействия обуславливает необходимость дальнейшего развития и совершенствования.

Основными направлениями развития данного института видится:

Популяризация данных норм среди населения. Люди должны быть осведомленны о его наличии. На наш взгляд, осознание того, что после совершения преступления «еще не все потерянно» способно оказать сильное психологическое воздействие на лицо совершившее преступление, особенно при условии отсутствия устоявшейся антиобщественной направленности. Привлечение лица совершившего преступление к положительному постпреступному поведению является мерой допенициарного воспитательного воздействия, и полной мере соответствует интересам всех участников уголовного процесса.

Расширение перечня видов постпреступного поведения, которые могут быть признаны положительным и учтены при назначении наказания.

Необходимо рассмотреть вопрос четком закреплении размера смягчения наказания при наличии тех или иных форм простпреступного поведения, за счет расширения, списка обстоятельств смягчающих наказание закрепленных в ч.1 и ч.2 ст. 62 УК РФ.

Сдельное наказание

В просторечье это называется «сделкой с правосудием». Однако правоведы категорически против подобного определения. Никаких сделок с преступниками — это принципиальный вопрос. Но поощрить человека за горькую правду иногда можно. Об этом говорили вчера в стенах высшей судебной инстанции.

Вчера пленум Верховного суда России обсудил проект постановления «О практике применения судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве».

В ходе выступлений прозвучала тревожная информация: в судебной практике все реже стали встречаться дела, где бы группу торговцев наркотиками разоблачили с помощью внедренного сотрудника спецслужб. Где наши Шараповы? Да, мафия сегодня хитра и жестока. Как сказал один из выступавших, банды становятся более закрытыми. Шараповым сложно, но это не оправдание. Впрочем, у правоохранителей появился мощный инструмент — досудебное соглашение.

Необязательно внедрять спецагента в банду, достаточно взять одного из преступников и договориться с ним о сотрудничестве. Следователю есть, что предложить обвиняемому. Но главное условие «джентльменского договора»: человек должен не просто признаться, но рассказать следствию бесценную информацию. Например, с помощью таких соглашений можно разоблачать крупных торговцев наркотиков. Схема такая: правоохранители задерживают мелкого сбытчика зелья, а тот в обмен на скидку в наказании соглашается выдать своих боссов.

Как пояснил корреспонденту «РГ» в кулуарах пленума судья-докладчик, нельзя путать досудебное соглашение с чистосердечным признанием. «Договорной» порядок изначально задумывался для борьбы с организованной преступностью и раскрытия серьезных преступлений. Поэтому прокурор может отказать человеку в сделке, если тот не знает ничего такого, без чего следствию не обойтись. А если по делу проходит несколько граждан и все горят желанием договориться, следователь не обязан идти всем навстречу. Он может и должен выбрать только наиболее полезных. А утверждает «договор» прокурор по ходатайству следователя. В практике были случаи, когда фигуранты уголовных дел пытались даже обжаловать отказы прокурора в заключении сделок. Вчера в ходе пленума правоведы подтвердили твердую позицию: прокурор должен тщательно выбирать, с кем сотрудничать. Заключение досудебных соглашений — право, но не обязанность правоохранителей.

По данным Судебного департамента при Верховном суде России, в прошлом году были осуждены 2630 человек, заключивших досудебные соглашения со следствием. Дела «договорных» подсудимых слушаются в особом порядке — по ускоренной процедуре. Как говорится в проекте постановления пленума, суд должен проверить, все ли условия были соблюдены, рассказал ли обвиняемый все, что знал.

Также правоведы полагают, что у следствия должна быть возможность заключать досудебные соглашения с человеком, который в силах помочь раскрыть другие преступления. Допустим, гражданин задержан за кражу. А на допросе он сообщает, что знает ценную информацию про недавнее заказное убийство. По делу же о краже у следствия вопросов к человеку нет, все доказательства налицо. Формально в сделке можно и отказать, но разве это разумно?

По словам представителя Московской государственной юридической академии имени О.Е. Кутафина, выступавшей на пленуме, досудебные соглашения нельзя рассматривать как сделку. Скорее это поощрения человека за честный рассказ о себе и (в первую очередь) своих криминальных друзьях. Ведь жители криминального мира прекрасно осведомлены о многих процессах, протекающих там, знают реальную подноготную многих преступлений.

Также пленум Верховного суда России готовит поправки в постановление об особом порядке разбирательства. В прошлом году 52 процента осужденных получили приговоры именно по особой процедуре. Это значит, они были полностью согласны с обвинениями. Оправдательный приговор в таких делах невозможен в принципе.

Кстати

Возможность заключать досудебные соглашения о сотрудничестве со следствием появилась в 2009 году, когда был принят соответствующий закон.

Есть несколько условий, чтобы суд учел соглашение. Государственный обвинитель должен подтвердить, что обвиняемый действительно помог следствию, благодаря чему не только преступление раскрыто, но разоблачены другие преступники, обнаружено украденное имущество и тому подобное. Также судья должен лично убедиться в том, что обвиняемый пошел на сделку по доброй воле, и согласен с обвинениями.

VI Международная студенческая научная конференция Студенческий научный форум — 2014

НЕОБХОДИМОСТЬ ЗАКЛЮЧЕНИЯ С ОБВИНЯЕМЫМ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ДОСУДЕБНОГО СОГЛАШЕНИЯ О СОТРУДНИЧЕСТВЕ

Вопрос о необходимости повторного заключения досудебного соглашения о сотрудничестве с лицом, которому в ходе предварительного расследования предъявлено новое обвинение, представляется дискуссионным.

Позиция Верховного Суда РФ по данному вопросу такова: по категории дел, рассматриваемых в особом порядке, содеянное подсудимым не может быть переквалифицировано судом, если требуется исследование собранных доказательств и изменились фактические обстоятельства. Учитывая, что этот вопрос не содержит правовой регламентации, в некоторых регионах России сложилась практика указания в ходатайстве о сотрудничестве, а затем и в самом соглашении, что подозреваемый (обвиняемый) «обязуется не возражать против обвинения, которое будет предъявлено, если оно будет основано на показаниях об обстоятельствах совершенных преступлений».

Практика складывается по-разному, и по большей части указывает на необходимость получения согласия обвиняемого по обвинению, предъявленному уже после заключения досудебного соглашения. При этом вопрос о необходимости заключать дополнительное соглашение о сотрудничестве в связи с предъявлением лицу нового обвинения представляется неоднозначным.

В органах предварительного следствия имеет место практика предъявления так называемых «первоначальных», «дежурных» обвинений, за которыми в дальнейшем следуют «окончательные» обвинения, предъявленные по результатам полного расследования уголовного дела и с учетом всех собранных доказательств. Кроме того, вполне логично, что обвиняемый в процессе расследования дела может менять свое мнение по существу предъявленного обвинения – это может быть обусловлено различными объективными и субъективными факторами. Поэтому большое значение для постановления приговора в особом порядке имеет согласие подсудимого с обвинением, выраженное и подтвержденное им непосредственно в суде.

Если же преступление раскрыто без помощи обвиняемого, сотрудничающего со следствием, не выполнившим свои обязательства, то это обстоятельство служит основанием для расторжения досудебного соглашения. Поэтому органы предварительного следствия и суд должны подходить к каждой конкретной ситуации индивидуально и учитывать согласие обвиняемого именно с последним предъявленным обвинением.

Принимая во внимание разъяснения Верховного Суда РФ об обязательном выяснении согласия обвиняемого с предъявленным обвинением и учитывая, что в Уголовно-процессуальном Кодексе Российской Федерации (далее – УПК РФ) не закреплено такого условия, судам представляется правильным выяснять согласие подсудимого именно с последним предъявленным ему обвинением. Если такое согласие получено и у суда нет необходимости в оценке и анализе доказательств собранных по делу (например, при переквалификации содеянного), внесение изменений в досудебное соглашение, на наш взгляд, безосновательно.

Не противоречит закону и видится возможным заключение с тем же лицом нового или дополнительного досудебного соглашения, если такое решение будет признано целесообразным с учетом обстоятельств конкретного дела и характера расследования. В связи с этим справедливо Определение Верховного Суда РФ о том, что по смыслу главы 40.1 УПК РФ заключение досудебного соглашения о сотрудничестве обязанностью стороны обвинения не является, зависит не только от желания подозреваемого (обвиняемого), но и от волеизъявления следователя, руководителя следственного органа и прокурора, представляющих сторону обвинения.

Думается, что основанием для заключения нового соглашения не должно являться лишь предложение обвиняемого о дополнительных способах сотрудничества или предъявление ему нового обвинения. Характер сотрудничества и степень содействия обвиняемого следствию и так учитываются судом при назначении ему наказания.

На момент заключения досудебного соглашения не всегда можно предвидеть объем мероприятий, необходимых по его реализации, и тем более определить объем обвинения, которое может быть предъявлено по результатам расследования и сотрудничества с обвиняемым. Поэтому предполагается, что лицо, согласившееся на сотрудничество, должно сообщить все известные ему сведения и выполнить все возможные действия, направленные на достижение целей данного института, независимо от перечня обязательств, указанных в досудебном соглашении, и от того, в каком объеме ему предъявлено обвинение. Следовательно, неполное или ложное сообщение обвиняемым сведений по содействию следствию является основанием для расторжения досудебного соглашения. Кроме того, заключение нового соглашения о сотрудничестве после перепредъявления обвинения (например, в связи с переквалификацией действий обвиняемого на более тяжкие) лишено логического смысла, поскольку обязательства по нему обвиняемым выполнены, цели сотрудничества достигнуты.

Исходя из изложенного, можно заключить, что предъявление нового обвинения не является обязательным основанием заключения с обвиняемым нового (дополнительного) досудебного соглашения. Однако перезаключение досудебного соглашения с обвиняемым возможно в том случае, если такое решение будет признано целесообразным с учетом обстоятельств конкретного дела и характера расследования.

Чтобы исключить допущение стороной обвинения нарушений условий досудебного соглашения в части изменения квалификации действий обвиняемого в предъявленном в будущем обвинении, представляется верным указывать в тексте досудебного соглашения, что обвиняемый обязуется не возражать против обвинения, которое будет предъявлено ему в последующем, если оно будет основано на совокупности собранных по делу доказательств.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *